В объятиях убийцы

Хочу вам сообщить, что ваша бывшая жена Ольга Головко, допрошенная мной сегодня утром, категорически отрицает, что была с вами пятнадцатого в понедельник в итальянском ресторане. Она утверждает, что не видела вас более месяца.

– Этого не может быть!

– Тем не менее это так. После разговора с ней у меня сложилось впечатление, что зря вы рассчитываете на ее помощь.

– Что же вы собираетесь предпринять дальше?

– Я собираюсь вызвать вас вместе с вашей бывшей женой в четверг к 10.00.

– Я понял, спасибо вам.

– Жду вас в четверг.

Он немного походил по комнате, не потому что разволновался, а просто спина болела от долгого сидения, потом съел яблоко и опять сел работать.

Я выскочила из метро и заторопилась на работу. Положено приходить к десяти, а сейчас уже половина одиннадцатого. Нина Адамовна, разумеется, ничего не скажет, но проректор по хозяйственной части вечно торчит у нас. Наша старушка к нему неравнодушна, поэтому поит его чаем и кофе чуть ли не семь раз на дню и даже, по нашим с Зойкой наблюдениям, кормит своими бутербродами.

У дверей библиотеки на лавочке сидел парень, похожий на студента. При виде меня он поднялся с места.

– Вы Марина Алексеевна Ракитина?

– Здравствуйте, молодой человек! Да я – Марина Ракитина. И что вам угодно? – Это я, чтобы поставить его на место, сразу взяла официальный тон.

– А почему вас два дня не было на работе?

– А в чем дело? – Я подняла брови.

Тогда он спохватился и показал мне красную книжечку – Востриков Дмитрий Иванович, лейтенант милиции.

Так, и до меня добрались, значит. Сподобилась.

– Так почему вас не было на работе?

– А почему вы решили, что меня не было на работе? – холодно проговорила я.

– А если вы были, то почему не подходили к телефону? – парировал он.

Ах вот в чем дело. Зойка по моей просьбе говорила всем мужским голосам, что меня нет. Я боялась встретиться с Максимом, а оказывается, это я милиции срочно понадобилась.

– А вы бы сказали, что из милиции, я бы и подошла.

– Я хотел как лучше, – надулся лейтенант, – некоторые граждане обижаются, когда ими милиция интересуется, хотят, чтобы никто не знал.

– Ну, я ничего плохого никому не сделала, милиции не боюсь.

– Это правильно, негативное отношение к милиции очень затрудняет нашу работу, – важно высказался он.

Он был такой молоденький, чистенький, с розовыми щеками, я решила с ним не ссориться.