В объятиях убийцы

Зря я его жалею, он вовсе не нуждается в чьей-либо жалости, а в моей – особенно.

– Мои родители – люди уникальные, и их жизнь – это готовый сценарий, не знаю только для чего – не то комедия, не то драма, а скорее всего – фильм абсурда. Отец – замечательный ученый, археолог с мировым именем, но, кроме археологии, его ничего не интересует. В театре он был только студентом, и то его буквально силой затащили, так он до сих пор вспоминает этот эпизод с отвращением – ему было жаль потерянного времени! С литературой то же самое, кое-какую классику, того же Толстого, например, он прочел только потому, что это требовалось для получения аттестата и поступления в университет, а после сдачи вступительных экзаменов он не раскрыл ни одной художественной книги.

Даже «Мастера и Маргариту» не читал.

– И очень этим гордится. Читает только специальную литературу по археологии. На этом он помешан. Наверное, только такие люди и могут достичь больших успехов в науке. Но при этом он человек невероятно интересный. Просто он одержим своей наукой.

И совершенно неутомим. Как-то он пришел ко мне в выходной и предложил поехать посмотреть очень интересную старинную церковь. Мы ехали сначала на электричке, потом на автобусе, потом пошли пешком – дальше автобус не ходил, дорога была никудышная. Я спросил: далеко еще? Да нет, совсем рядом, километров пятнадцать! У меня челюсть отвисла. Но не мог же я отказаться по слабости сил – если для шестидесятилетнего человека это недалеко, пришлось и мне держать марку, а это было только в одну сторону! Короче, обратно к автобусу я приполз еле живой, а отец даже не устал, был свеж и полон сил. Надо признаться, что церковь того стоила – простая, строгая, с прекрасным иконостасом.

Иногда отец бывает добрым и душевным, но, как правило, так занят своей наукой, что на живых людей не обращает внимания. Для него какой-нибудь Василько Романович или Всеволод Большое Гнездо реальнее и важнее собственной жены. Поэтому они с моей матерью и жили врозь – ему так было удобнее, а она его очень уважала и старалась не мешать его работе… В одном только она его не послушала – она хотела ребенка, а он не мог и вообразить, что начнутся все эти пеленки, соски, бессонные ночи, детский плач, болезни… Она настояла на своем, родила меня, но с этого времени они совсем разошлись.

Он помогал деньгами, но и только. Я его в детстве, кажется, и не видел, не помню. Знал, конечно, о его существовании, и это меня очень мучило…

А когда умерла мама, он даже на похороны не пришел.