В ее голосе слышалось отвращение, и сердце Лита снова сжалось от боли.
– Мисс Трим, я верю, что маркиз не причинит вам вреда. Первым делом его светлость осведомился о вашем здоровье.
Этот аргумент герцога не убедил Элеонору.
– Он хочет заставить меня навсегда замолчать.
Лит негодовал на Седжмура за то, что тот вмешивался не в свое дело.
– Я хотел бы поговорить с мисс Трим наедине, – повторил он свое требование.
Бледная, как смерть, Элеонора бросила на герцога умоляющий взгляд.
– Не уходите!
– Оставьте нас наедине! – потребовал Лит тоном, не терпящим возражений.
Этот тон заставлял его политических противников трепетать, но на Седжмура он вряд ли произвел впечатление. Тем не менее герцог уступил маркизу.
– Я пришлю лакея, он будет дежурить в коридоре у двери, – предупредил Седжмур.
– Нет, этого мало! – воскликнула Элеонора.
– Черт возьми, Элеонора! – вышел из себя Лит, несмотря на решимость сохранять спокойствие. – Ты знаешь меня не один день. Сколько раз за это время мы оставались наедине! И что? Хоть один волос упал с твоей головы? Не бойся, ничего с тобой не случится! У тебя есть все шансы дожить до завтрашнего утра.
Она вжалась в дверь.
– Но ты тогда не знал, что я собираю компромат на тебя.
Седжмур внимательно наблюдал за ними, и Литу на мгновение показалось, что он прячет улыбку.
– Мисс Трим, я готов поспорить, поставив на кон все свое состояние, что с вами ничего не случится, – заявил герцог и вышел из комнаты прежде, чем Элеонора успела что-нибудь возразить.
В библиотеке воцарилась напряженная тишина.
– Мне нельзя здесь оставаться, – выдавила из себя Элеонора и, повернувшись, взялась за ручку двери.
– Элеонора, – тихо окликнул ее маркиз.
Услышав свое имя, она оцепенела. Тяжелое дыхание вырывалось из ее груди. Плечи Элеоноры поднимались и опускались. Лит видел, что она в смятении. Наконец Нелл медленно повернулась. На ее лице не было ни страха, ни ненависти.
Она смотрела на Лита как на чужого человека, и это потрясло маркиза.
Как она может с таким безразличием взирать на него! Они провели ночь любви, Лит уверовал в то, что Элеонора Трим стала частичкой его души. Ему нужно было найти правильные слова, чтобы убедить ее дать ему еще один шанс.
– Мне безразлично, ударишь ты меня или нет, – холодно произнесла она.
От бессонницы и нервного напряжения Лит мог в любой момент потерять контроль над собой.
