Однако герцог уверил ее в том, что телесные повреждения, полученные маркизом во время схватки с Гринграссом, были не опасны.
Во время обеда звучало много тостов, и шампанское лилось рекой. Правда, Лит выпил только один бокал, поскольку все еще плохо чувствовал себя. В голове у него шумело не от вина, а от удара об стену.
Элеонора сначала была довольно сдержанна в компании аристократов, но шутки Ричарда Хармзуорта в конце концов заставили ее развеселиться. Лит улыбался, видя, как легко и непринужденно ведет себя Элеонора в кругу его друзей.
Это был еще один довод в пользу того, что он правильно сделал, предложив Элеоноре руку и сердце. Лит решил выждать время и снова поговорить с ней о браке."
"Лит был благодарен новым друзьям за то, что они приняли Элеонору в свой круг как равную. Но еще большую признательность вызвала у него их деликатность. Трое джентльменов под разными предлогами вскоре после обеда покинули номер.
Элеонора подошла к маркизу, в ее глазах читалась тревога. На улице было холодно, а от нее исходило тепло и ощущение уюта.
В аккуратном сером платье она напоминала Литу ту мисс Трим, которую он любил больше, чем женщину в великолепном наряде из дорогого шелка. Он хотел ее до безумия, но что-то сдерживало маркиза.
Элеонора нежно погладила Лита по голове. Даже столь легкое прикосновение заставило его вздрогнуть.
– Ты меня пугаешь, Джеймс, – произнесла она, слегка прикоснувшись губами к синяку на его скуле.
Он улыбнулся. Она впервые с той памятной ночи, которую они провели вместе, снова назвала его Джеймсом.
Лит дотронулся до ее щеки.
– Зачем мне врач, когда у меня есть мисс Трим? Ты останешься сегодня у меня?
Лит снял два номера, заботясь о репутации Элеоноры. Ее комната находилась рядом.
Элеонора покачала головой, хотя Лит надеялся, что она согласится провести эту ночь с ним.
– Нет.
В ее голосе звучало сожаление, и оно пролилось бальзамом на душу Лита.
– Ты уверена в своем решении?
Элеонора усмехнулась.
– Хватит соблазнять меня.
Она поцеловала его. Исходивший от Элеоноры запах лимона опьянял маркиза.
Его язык попытался разомкнуть ее губы и проникнуть в рот, но Элеонора прервала поцелуй и отодвинулась от него.
– У тебя голова, наверное, раскалывается от боли.
– Честно говоря, другая часть тела доставляет мне еще больший дискомфорт, – пожаловался он.
Элеонора захихикала.
– Ничего, от этого не умирают.
– Жестокая красавица!
Элеонора повернулась к столу и положила руку на дневник.
– Из-за этой тетради произошло так много бед.
