Нелл оцепенела и удивленно взглянула на него, однако тут же поняла: маркиз шутит. Он смотрел на нее с такой нежностью, что Нелл готова была вскочить с кровати и закружиться с ним по комнате в вальсе.
– Ты дразнишь меня, я знаю.
– Нет, я говорю вполне серьезно. – Маркиз вздохнул, продолжая сжимать ее руки. – Элеонора, мы прошли через суровые испытания. Давай забудем свои ошибки и возблагодарим судьбу за то, что она свела нас.
– Да, я благодарна ей за встречу с тобой. – Нелл попыталась привстать, но ей это не удалось.
Вряд ли она смогла бы вальсировать в таком состоянии… – Я хочу…
– Сесть?
– Да, помоги, пожалуйста.
Маркиз нахмурился.
– Доктор Мэньон сказал, что тебе нельзя утомляться.
– Доктор Мэньон – старый ворчун. Не слушай его.
– Но он спас тебе жизнь!
Джеймс приподнял ее, взбил подушки и заботливо усадил на кровати.
– Да, нужно отдать ему должное, он хороший специалист.
Откинувшись на взбитые подушки, Нелл тяжело вздохнула и ощупала голову. Оказалось, она была забинтована.
– А что с моими волосами?
– Их остригли, любовь моя.
На этот раз слезы хлынули из ее глаз ручьем.
– Как посмел этот шарлатан остричь мои прекрасные локоны?
Лит с сочувствием наблюдал за ней.
– Элеонора, дорогая, не надо так убиваться. Они снова отрастут.
– Ты не понимаешь, это для меня трагедия вселенского масштаба!
Нелл думала, что Джеймс сейчас высмеет ее, но он молча крепко обнял свою любимую. Именно это сейчас ей было необходимо. Нелл прильнула к его груди и замерла, закрыв глаза. Она положила свою стриженую голову ему на плечо, забыв все горести.
От Джеймса исходило живое тепло, которое успокаивало, умиротворяло Нелл.
– Тебе лучше? – тихо спросил Джеймс, поглаживая ее по спине.
– Да, – прошептала Нелл.
Маркиз снова поцеловал ее руку.
– Волосы отрастут, не беспокойся.
– Лет через сто, – пробормотала она. – Тебе нравились мои волосы.
Из ее глаз снова потекли слезы. Нелл была слишком слаба, чтобы контролировать свои эмоции.
– Стриженой ты нравишься мне не меньше, чем с волосами.
Я люблю тебя.
Нелл тихо засмеялась. Ее душевная боль утихла. Слова Джеймса примирили ее с действительностью.
– Элеонора, – через некоторое время прошептал Лит. – Ты спишь?
– Нет, – пробормотала она, дрейфуя между сном и явью.
– Я сказал, что люблю тебя. А ты ничего не хочешь мне сказать?
Она улыбнулась, наслаждаясь запахом, исходившим от Джеймса. Этот запах вернул бы ее к жизни даже из могилы.
– Ты хочешь, чтобы я что-то сказала?
– Да, хочу.
