– Если вас это утешит, то признаюсь, что я мечтал поцеловать вас с той самой минуты, когда вы едва не сбили меня с ног на пороге библиотеки.
Лит не понимал, зачем удерживает Нелл. Ее близкое присутствие мучило его, заставляло страдать из-за невозможности прикоснуться к ней. Но он почему-то длил эту пытку, вместо того чтобы прогнать служанку.
Ему было приятно смотреть на нее, наблюдать за ней, любоваться ею. От его ласк всегда аккуратно причесанные волосы Нелл растрепались. Тяжелый узел на затылке повис, а на лоб и щеки упали светлые локоны, придававшие Нелл особое очарование.
Ее глаза стали круглыми от изумления после признания маркиза.
– А почему вы этого не сделали?
Лит рассмеялся.
– У меня не было права.
Он и сегодня не имел права целовать Нелл, даже если она поцеловала его первой.
Лит перевел взгляд на горевший в камине огонь.
– Вы здесь хозяин, – сказала Нелл.
– Джентльмены не пристают к служанкам.
– Многие пристают."
"– В таком случае они теряют право называться джентльменами. Непорядочно приставать к женщине, которая зарабатывает на хлеб в твоем доме, находится в твоей власти и полагается на твою добрую волю.
После этих слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Странно, но на этот раз в атмосфере не чувствовалось напряжения. Взглянув на Нелл, маркиз пришел в недоумение. Он ожидал увидеть на ее лице выражение презрения, страха, гнева, но только не крайнего изумления.
– В чем дело?
– Вы странный человек, милорд.
Он нахмурился.
– Это потому, что у меня сохранились проблески совести?
– Да.
– Приятно, что у вас столь лестное мнение обо мне.
– Разве вам не все равно, что думает о вас простая служанка?
Она стала застегивать лиф платья. Ее пальцы не дрожали, но румянец, снова выступивший на щеках, свидетельствовал о том, что присутствие маркиза смущает ее.
Он нетерпеливо вздохнул.
– Вы прекрасно знаете, моя дорогая, что ваши уловки на меня не действуют. Они не действовали во время нашего первого разговора, а теперь уж и подавно.
Он знал, что она не пытается обольстить его, но от ее взгляда, устремленного из-под полуприкрытых густых ресниц, его бросило в дрожь.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Вы притворяетесь смиренной и покорной, но вы бездарная актриса, мисс Трим.
– Я действительно простая служанка, вы будете с этим спорить?
Лит снова рассмеялся, и на этот раз его смех был искренним, задорным. Несколько минут назад он чувствовал себя последним мерзавцем, но этот разговор привел его в бодрое расположение духа.
