В объятиях смерти

Я очень сомневалась, что она воспользовалась автобусом. Оставался поезд.

Агент компании «Эмтрак», которого звали Джон, сказал, что его компьютер не работает, и спросил, не может ли он мне перезвонить. Я повесила трубку как раз в тот момент, когда кто-то позвонил в мою дверь.

Еще не было двенадцати. День был кислый и хрустящий, как осеннее яблоко. Солнечный свет разрисовал мою гостиную белыми прямоугольниками и бликовал на ветровом стекле незнакомой серебристой «мазды-седана», запаркованной на моей подъездной аллее.

Черезглазок я разглядела, что перед моей дверью стоит бледный светловолосый молодой человек с опущенной головой и поднятым до ушей воротником кожаной куртки. Перед тем как открыть дверь, я засунула свой тяжелый «руджер» в карман теплого жакета."

"Я не узнала его до тех пор, пока не увидела в упор.

— Доктор Скарпетта? — нервно спросил он.

Я не сдвинулась с места, чтобы пропустить его внутрь, моя правая рука твердо сжимала в кармане рукоять револьвера.

— Пожалуйста, простите, что я вот так появился перед вашей дверью, — сказал он.

 — Я звонил вам в отдел, и мне сказали, что вы отпуске. Я нашел вас по справочнику, но телефон был занят. Тогда я решил, что вы дома. Мне, ну... мне действительно нужно поговорить с вами. Вы позволите войти?

При личной встрече он выглядел даже еще более безвредным, чем на видеопленке, которую мне демонстрировал Марино.

— О чем речь? — твердо спросила я.

— Берил Медисон, это о ней. Э... меня зовут Эл Хант. Я не займу много вашего времени. Я обещаю.

Я отступила от двери, и он зашел внутрь. Он уселся на диване в моей гостиной, и его лицо стало белым, как алебастр, когда он на мгновение задержался взглядом на рукоятке моего револьвера, высунувшейся из кармана жакета, пока я устраивалась в кресле с подголовником на безопасном расстоянии от своего гостя.

— Ах, у вас есть револьвер? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Я не люблю их, вообще не люблю оружия.

— Оно не слишком привлекательно, — согласилась я.

— Не в этом дело, мэм, — сказал он.

 — Однажды, когда я был мальчиком, мой отец взял меня поохотиться на оленя. Он подстрелил олениху. Она плакала. Олениха плакала. Лежала на боку и плакала. Я бы никогда никого не смог подстрелить.

— Вы знали Берил Медисон? — спросила я.

— Полицейский... полицейский разговаривал со мной о ней, — запинаясь, проговорил он, — лейтенант. Марино, лейтенант Марино. Он пришел на мойку, где я работаю, и заговорил со мной, а затем допрашивал меня в полицейском управлении.