В объятиях смерти

Это висело на наружной ручке.

Посреди стола в пластиковой упаковке для вещественных доказательств лежал необычный золотой медальон на толстой золотой цепи.

— Ты уверен, что именно это было на шее Харпера в баре? — снова спросила я.

— О да. — Лицо Марино сохраняло напряженное выражение. — В этом нет никаких сомнений, также как и в том, где эта вещь находилась до сих пор. Псих забрал ее с тела Харпера, и ты получила рождественский подарок раньше времени. Похоже, наш друг полюбил тебя.

— Ах, оставь, — сказала я раздраженно.

— Эй! Я отношусь к этому серьезно, о'кей? — Он придвинул к себе медальон и занялся его изучением, безо всякого намека на улыбку. — Ты заметила, застежка погнута, так же как и маленькое колечко на конце. Это могло произойти, когда он срывал цепочку с шеи Харпера. А потом он, наверное, правил ее плоскогубцами. Возможно, он сам носил ее. Черт! — Марино стряхнул пепел. — Нашли на шее Харпера какие-нибудь повреждения от цепочки?

— От его шеи не очень-то много осталось, — вяло откликнулась я.

— А ты когда-нибудь видела подобный медальон раньше?

— Нет.

Вещица напоминала геральдический герб из восемнадцатикаратного золота, на котором ничего не было выгравировано, за исключением даты на оборотной стороне.

— Судя по четырем ювелирным клеймам на реверсе, медальон английского происхождения, — предположила я. — Клейма являются универсальным шифром, указывающим, где была изготовлена вещь, когда и кем. Любой ювелир может их интерпретировать. Я знаю, что это не итальянская работа.

— Док...

— На реверсе должно стоять клеймо семь пятьдесят для восемнадцатикаратного золота, пятьсот — для четырнадцатикаратного...

— Док...

— У меня есть ювелир-консультант в Шварцшильде...

— Эй, — громко оборвал меня Марино, — это не имеет значения, верно?

Я продолжала лепетать, как старая истеричка.

— Чертово семейное древо всех, кто когда-либо владел этим медальоном, не сообщит нам самое важное — имя того психа, который повесил его на твою дверь. — Его глаза немного смягчились и он понизил голос: — Что ты пьешь в своих пенатах? Наверное, бренди.

— Ты на работе.

— Не для меня, — сказал он со смехом, — для тебя. Налей себе вот столько. — Большим и указательным пальцами он показал примерно два дюйма. — А потом поговорим.

Я пошла к бару и вернулась с маленьким коньячным бокалом. Бренди обожгло пищевод и почти тут же разлилось теплом по всему телу. Внутренняя дрожь унялась, и я перестала трястись.