В объятиях смерти

Он опустил взгляд в свою тарелку, а когда посмотрел на меня снова, я была поражена тем, что увидела в его глазах: печаль, досада и ужасное отвращение к тому, что ему нужно было сделать.

— Кей, — начал он, — я не знаю легкого способа сказать это тебе.

Я протянула руку за бисквитом.

— Ты должна знать. Не важно, что на самом деле происходит и почему, не важно, что ты по этому поводу думаешь, но тебе придется кое-что выслушать.

Я решила, что, пожалуй, лучше буду курить, чем есть, и достала свои сигареты.

— У меня есть источник информации.

Достаточно сказать, что он причастен к деятельности Департамента юстиции...

— Это по поводу Спарацино? — прервала я.

— Это по поводу Марка Джеймса, — ответил он.

Даже если бы главный прокурор обругал меня, я не расстроилась бы больше.

Я спросила:

— Что по поводу Марка Джеймса?

— Я не уверен, что должен спрашивать тебя об этом, Кей.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Вас двоих видели вместе в Нью-Йорке несколько недель назад. У «Галлахера». — Он неловко замолчал, кашлянул и добавил некстати: — Я не был там много лет.

"

"Я разглядывала дым, поднимавшийся с кончика моей сигареты.

— Насколько я помню, бифштексы там просто замечательные...

— Остановись, Том, — сказала я тихо.

— Там полно добродушных ирландцев, которые пьют и шутят безо всякого удержу.

— Остановись, черт побери! — я повысила тон.

Сенатор Патин смотрел прямо на наш столик, в его глазах промелькнуло любопытство, когда он задержал взгляд сначала на Итридже, а потом на мне.

Наш официант вдруг принялся подливать кофе и выяснять, не нужно ли нам что-нибудь еще. Мне стало неприятно жарко.

— Не вешай мне лапшу на уши. Том, — остановила я его. — Кто видел меня?

Он отмахнулся:

— Важно только то, откуда тыего знаешь.

— Я его знаю очень давно.

— Это не ответ.

— Со времен юридического факультета.

— Вы были близки?

— Да.

— Любовники?

— О Господи, Том!

— Извини, Кей, это важно. — Промокнув губы салфеткой, он потянулся за кофе и обвел взглядом зал ресторана.

Итридж явно чувствовал себя крайне неловко. — Скажем так: в Нью-Йорке вы провели вдвоем большую часть ночи. В «Омни».

Мои щеки горели.

— Твоя личная жизнь, Кей, совершенно меня не интересует. Я сомневаюсь, что она интересует кого-то еще. За исключением этого, отдельно взятого случая. Пойми меня правильно, мне очень жаль, — он откашлялся и, наконец, снова взглянул мне в глаза. — Черт побери. Приятелем Марка, Спарацино, интересуется Департамент юстиции...