В объятиях смерти

— Я собираюсь еще пару дней не появляться в конторе, — твердо объяснила я, — мне необходимо выследить рукопись Берил. Итридж теребит меня по этому поводу. Нам необходимо знать, что в ней. Может быть, это именно та связь, о которой ты говорил.

— Главное, чтобы ты не забывала о моих правилах. — Он выбрался из-за стола.

— Я достаточно осторожна, — заверила я его.

— А от него больше ничего, да?

— Да, — ответила я. — Никаких звонков. Ни единого намека. Ничего.

— Ну, позволь мне все же напомнить, что Берил он тоже звонил не каждый день.

Мне не были нужны напоминания. Я не хотела, чтобы Пит начинал снова.

— Если он позвонит, я просто скажу: «Привет, Френки. Как поживаешь?»

— Эй, это не шутка. — Он остановился в прихожей и обернулся. — Ты пошутила, я надеюсь?

— Конечно, — улыбаясь, я похлопала его по спине.

— Я серьезно, док. Не делай ничего подобного.

Услышишь его на своем автоответчике, не бери чертову трубку...

Я открыла дверь, и Марино застыл с расширенными от ужаса глазами.

— Срань господня.

.. — Он шагнул на крыльцо, с идиотским видом нащупывая свой револьвер и крутя головой в разные стороны, как ненормальный.

Я просто потеряла дар речи, глянув через его плечо. Зимний воздух содрогался от треска и рева пламени.

Автомобиль Марино пылал факелом посреди черной ночи, языки огня в дикой пляске тянулись вверх, стремясь дотянуться до выщербленной луны. Схватив Марино за рукав, я затолкала его обратно в дом как раз в тот момент, когда в отдалении послышалось завывание сирены и взорвался бензобак.

Окна гостиной озарились, когда огненный шар выстрелил в небо и поджег маленькие кизиловые деревца на краю моего участка.

— О Боже, — воскликнула я, когда отключилось электричество.

Большой силуэт Марино в темноте метался по ковру, напоминая разъяренного быка, готового к атаке. Он вертел в руках портативную рацию и ругался без удержу:

— Поганый ублюдок! Поганый ублюдок!

* * *Я отослала Марино вскоре после того, как обгоревшая груда, в которую превратился его возлюбленный новый автомобиль, была увезена на грузовике техпомощи.

Он настаивал на том, чтобы остаться на ночь. Я же считала, что будет вполне достаточно нескольких патрульных машин, следящих за моим домом. Он настаивал на том, чтобы я переехала в гостиницу, я же отказывалась двинуться с места. У него были свои обломки крушения, а у меня — свои. Улица и мой участок представляли собой болото из сажи и воды, первый этаж дома был погружен в вонючий дым.