В объятиях смерти

Нити, или волокна, которые получаются в результате, будут иметь в поперечном сечении ту же форму, что и отверстия мундштука, так же, как полоска зубной пасты сохранит в поперечном сечении форму отверстия тюбика, из которого она выдавлена. Я никогда не видела раньше профиля в виде листа клевера. Большинство акриловых нитей имеют в поперечном сечении форму земляного ореха, собачьей косточки, гантели, круга или гриба.

— Вот, — Джони подвинулась, освобождая мне место перед микроскопом.

Я прильнула к окуляру. Волокно выглядело как угреватая волнистая лента, разнообразные оттенки ярко-оранжевого были слегка приперчены двуокисью титана.

— Как видишь, — пояснила Джони, — цвет довольно бестолковый — оранжевый, неровный и умеренно густой, с частицами, уменьшающими блеск, чтобы волокно выглядело матовым. Все равно, оранжевый — кричащий цвет, настоящий карнавальный оранжевый, который я нахожу странным для волокон одежды или ковров. Диаметр — средний.

— Что делает его скорее соответствующим ковру, — отважилась я, — несмотря на странный цвет.

— Возможно.

Я начала вспоминать материалы ярко-оранжевого цвета, которые мне встречались.

— А как насчет дорожных жилетов? — спросила я. — Они ярко-оранжевые, и они хорошо согласуются с мусором автомобильного типа, который ты идентифицировала."

"— Вряд ли, — ответила Джони. — Большинство дорожных жилетов, которое я видела, сделаны из нейлона, а не из акрила, причем ткань, как правило, очень плотная, гладкая, которая, скорее всего, не теряет волокна.

Она помолчала, а затем задумчиво добавила:

— А еще мне кажется, что ты вряд ли найдешь в них частицы, уменьшающие блеск — ты же не хочешь, чтобы дорожный жилет был тусклым.

Я отодвинулась от микроскопа.

— В любом случае, мне кажется, это волокно настолько отличается от других, что должно быть запатентовано. Кто-то должен узнать его, даже если у нас нет известного материала для сравнения.

— Бог в помощь.

— Да, я знаю, промышленные секреты, — тяжело вздохнув, сказала я.

Джони подняла руки и принялась сзади массировать себе шею.

— Меня всегда поражало, как нечто сверхъестественное, что агенты ФБР смогли заручиться такой могучей поддержкой в деле Уэйна Уильямса, — сказала она, имея в виду жуткий, двадцатидвухмесячный кошмар в Атланте, когда, по слухам, целых тридцать черных детей стали жертвами одного убийцы.