В объятиях страсти

– И которого поразила бы молния, если бы прекрас­ная дама узнала, что у него на уме в данный момент, – хмыкнул Роджер, переводя в шутку возникшую неловкость.

– Если бы я могла загадать три желания, первое из них было бы выйти замуж за человека, обладающего тво­ими качествами, которыми я искренне восхищаюсь.

Его губы дрогнули в улыбке.

– А как насчет других желаний, миледи?

Сирена хитро усмехнулась, озорные искорки сверкнули в изумрудных глазах.

– Я бы превратила Трейгера в лягушку.

– Так, ну а третье? – полюбопытствовал Роджер, посмеиваясь над ее мстительными фантазиями.

– Чтобы ему вечно бултыхаться в болоте без единого листа кувшинки, на котором он мог бы перевести дух.

Роджер расхохотался.

– Да ты, оказывается, злючка, – поддразнил он, любуясь оживленным выражением ее обычно грустного прелестного лица.

– Ты не единственный, кто так считает, – промолви­ла она, направляясь к палатке Джеймса Кортни.

Добравшись до противоположного конца лагеря, Сире­на заглянула в палатку и увидела двух мужчин, спящих на соломе.

– Джеймс? – тихо окликнула она.

Один из них приоткрыл глаза и приподнялся на локте, сонно улыбнувшись при виде молодой женщины.

– Привет, Сирена. Приятно встретить знакомое лицо. – Он вышел наружу и глубоко вдохнул свежий воздух. – Я удивился, когда заметил тебя сегодня утром в лагере. До меня дошли слухи о твоей дружбе с Натаном Хейлом, но в Нью-Рошели говорят, ты как сквозь землю провалилась. – Во взгляде Джеймса читалось благоговение. – Ты поступила очень смело, отстаивая свои взгляды перед лоялистами.

 – Он понурил голову, удрученно вздохнув. – У меня не хвати­ло на это храбрости. Я держал свои убеждения при себе, пока не присоединился к повстанцам.

– Мною двигала совсем не храбрость, – призналась Сирена. – Я вспылила и выложила все, что думаю, вме­сто того чтобы вовремя придержать язык.

Джеймс сочувственно улыбнулся и сжал ее руку.

– Ты пережила большую трагедию, Сирена. Я восхи­щен твоим мужеством и был очень расстроен, когда услы­шал о мистере Уоррене.

Хотя мы и расходились во взглядах, он был достойным человеком. Я уважаю людей с твердыми принципами. – Джеймс посмотрел на Сирену с грустной улыбкой. – Наверное, тяжело не иметь возможности вер­нуться домой, чтобы отдать отцу последний долг."

"Был? Почему он говорит об отце в прошедшем време­ни? Кровь отхлынула от лица, в горле пересохло, ноги стали ватными. Мысли ее смешались, она в смятении смот­рела на Джеймса Кортни.

– Я узнал об этом только вчера вечером.