В объятиях страсти

Проклятие! Если обернуть вокруг нее американский флаг, то получится отличный образ для портрета мятежницы.

– И долго ты собираешься прятаться за юбками ба­бушки? – саркастически поинтересовался он. – Ты не осмеливаешься высунуть нос наружу, а Вероника, как я слышал, собирается отплыть домой на первом же корабле.

– Возможно, она пробудет здесь дольше, чем тебе кажется, – запальчиво ответила Сирена. – Бабушка не оставит меня, пока я в ней нуждаюсь.

– Для тебя здесь нет будущего, Сирена. Ты не мо­жешь свободно приходить и уходить, когда пожелаешь.

Если ты останешься в поместье, прячась днем, то засох­нешь на корню и пропадешь. Боюсь также, что слишком долгое общение с Вероникой не пойдет тебе на пользу, разве еще больше отточит твой язычок.

Сирена посмотрела на него в упор."

"– Я должна остаться, чтобы сохранить поместье. Хо­дят слухи, будто патриоты остро нуждаются в деньгах и не чураются того, чтобы продать собственность лоялистов, которые погибли в боях или эмигрировали в Канаду.

– Это так, но, уверяю тебя, имение твоего отца не тронут, особенно теперь, когда оно принадлежит мне.

Трейгер вглядывался в прелестное лицо, на котором застыло выражение, часто являвшееся ему во сне: неотра­зимое сочетание наивного доверия и женской подозритель­ности.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Нужно еще многое сделать, а время поджимает. Вашингтон предпола­гает расположиться на зимние квартиры в Велли-Фордж, так что на данный момент моя миссия здесь закончена. А генерал Хау собирается обосноваться в Нью-Йорке, купа­ясь в роскоши, будто война – это развлечение.

Что очень глупо с его стороны. Он мог запросто припереть Вашинг­тона к стене, если бы последовал за нами в Пиксвилл, но Хау медлит и тем самым позволяет армии патриотов, кото­рая хромает на обе ноги, перегруппироваться и подгото­виться.

Его слова вызвали смятение в душе Сирены. Она ис­пытывала искушение отправиться с ним, засыпать в его объятиях холодными зимними ночами, следуя совету Анны, дорожить каждой минутой счастья.

Но Сирена хотела боль­шего, чем страсть и наслаждение, большего, чем уютное гнездышко. Ей нужно было все или ничего, и у нее хватало гордости, чтобы предпочесть ничего, если уж нельзя полу­чить все.

– Собери вещи в дорогу. – Трейгер схватил ее за руку и потащил к лестнице. – Вашингтон ждет моего донесения к концу недели, а путь предстоит неблизкий.

Сирена машинально следовала за мужем, разрываясь между желанием бежать с ним и решимостью остаться.