В объятиях страсти

Задыха­ясь и кашляя, она с трудом доковыляла до стола генерала и для пущей убедительности обессиленно рухнула в кресло.

– Миссис Уоррен, могу ли я что-нибудь сделать для вас? Выпьете что-нибудь? – участливо спросил генерал.

– Благодарю вас, не беспокойтесь. Наверное, не су­ществует лекарства, способного меня вылечить. Доктор утверждает, что причина всех моих болезней заключается в преклонном возрасте. Мне пора научиться жить со своими недугами, не обращая на них особого внимания.

Уильям Хау откинулся в кресле и, сцепив перед собой руки, смотрел на престарелую вдову, лицо которой закрывала плотная вуаль.

– Я был глубоко огорчен, узнав о смерти Митчела. Он долго и верно служил Короне. Теперь, когда войска мятежников убрались из Нью-Йорка, мы могли бы ока­зать содействие в поисках убийцы вашего сына.

– Самое большее, что вы можете для него сделать, – это снять чудовищные обвинения с моей внучки, – выпа­лила Сирена и поперхнулась, разразившись кашлем, стара­ясь вызвать сочувствие генерала.

 – Я уверена, что Митчел умер с тяжелым сердцем, зная, что его дочь несправедливо обвинили в заговоре и бог знает в чем еще!

Генерал нахмурился, глядя, как вдова борется с присту­пом кашля.

– Мне известно, что Митчел категорически отрицал наличие связи между его дочерью и шпионом мятежников, но мой информатор представил нескольких свидетелей, в присутствии которых она высказывалась против Короны и открыто призналась в своей дружбе с Натаном Хейлом.

– Чушь! – Вдова стукнула тростью по полу в под­тверждение своих слов.

 – Моя внучка всегда была поры­вистым ребенком с бешеным темпераментом. Только тот, кто плохо ее знает, мог прийти к выводу, что она симпати­зирует этим безбожным мятежникам, но Митчел понимал: больше всего Сирена была возмущена тем, что офицеры исключили ее из разговора по той лишь причине, что она женщина. Симпатии Сирены всегда были на стороне ее отца. Она любила его всей душой. Бедное дитя унаследо­вало от меня свой вспыльчивый нрав, поэтому не мне упре­кать ее в том, что она совершенно не умеет скрывать свои мысли и чувства. В Англии я достаточно насмотрелась на благонравных пустышек и не хочу, чтобы Сирена вела себя подобно им.

– А вы сами присутствовали на том приеме? – поин­тересовался Хау.

– Нет, но я взяла на себя труд переговорить со свои­ми друзьями и выяснить, что же такого наговорила моя внучка. Не думаю, что мне пришлось бы по вкусу, если бы каждое сказанное мною слово понимали буквально.