В объятиях страсти

– Папа, мне очень жаль, что я так скверно себя вела. Не знаю, какой бес в меня вселился. Ты не представля­ешь, как я сожалею, что не сумела сдержаться.

Когда она наконец решилась посмотреть на отца, недо­вольное выражение на лице Митчела сменилось на сочув­ственное.

– Что случилось с твоим лицом? – спросил он, с беспокойством рассматривая синяк на ее щеке.

– Брендон ударил меня, – пролепетала Сирена.

Митчел округлил от изумления глаза.

– Но почему?

– Я назвала его трусом.

Отец невольно усмехнулся.

– Я тоже заметил в нем этот недостаток, но пытался смотреть на это сквозь пальцы. С тех пор как я рекомендовал его полковнику, Брендон только тем и занимался, что увили­вал от зачисления в отряд. Я начинаю думать, что он предпо­читает, чтобы за него сражался кто-нибудь другой.

– Да, – согласилась Сирена, осторожно трогая боль­ную щеку. – При условии, что противник – не женщи­на. В этом случае он смело берется за дело сам.

– Я не допущу, чтобы моя дочь страдала.

Видимо, я знаю этого молодого человека хуже, чем мне казалось.

– Намного хуже, – не замедлила подтвердить Сире­на. – Я могла бы представить тебе подробный список его странных привычек.

– Ну, значит, так тому и быть. – Митчел подошел к двери и устало прислонился к ней. – Хотел бы только дать тебе совет по поводу сегодняшнего инцидента. Хотя и восхищаюсь твоим характером, едва ли разумно делать подобные заявления в присутствии военных. Ты изрядно пощипала им перья, а ведь может наступить день, когда тебе понадобится их защита.

Не стоит кусать дающую руку.

Сирена не собиралась спорить. За минувший вечер и так наговорила много лишнего. Оставшись одна, она опус­тилась на кровать. Проклятие Трейгера жгло ее сердце. Первого возлюбленного нелегко забыть, но Сирена твердо вознамерилась это сделать. Когда-нибудь другой мужчина займет его место и сотрет память о первых крепких объя­тиях и пьянящих поцелуях.

Завтра наступит первый день ее новой жизни.

Теперь, когда она провозгласила собственную декларацию незави­симости, Сирена лучше понимала чувство гордости, кото­рое наполняло сердца патриотов и поддерживало их дух. Ни одному мужчине не быть ее хозяином, а уж этому самодовольному распутнику Трейгеру Грейсону – тем более.

Сирена, не зажигая лампу, растянулась на кровати, и мгновенно его навязчивый образ вернулся. Прямо перед ней засверкали страстью и искрами веселья серебристые глаза.