Мужчины мрачно молчали, а у меня билась только одна паническая мысль. Но выразила я ее множеством вопросов:
– Как во всем этом замешан Алмир? Тиар, что за план у вас был? Я же правильно поняла, речь идет о некоем вашем совместном с Алмиром плане? И вы, видимо, были уверены, что это решение проблемы? И если так, почему он не сработал?
Мужчины переглянулись. Господин Дальд вздохнул:
– С Алмиром, Вилена, все немного… сложно.
– Немного? – мрачно усмехнулся Тиар.
– Давайте я объясню, – слово взял мой отец. – Я в курсе вообще всего, что происходит с носителями древней магии.
Эта, можно сказать, способность дана мне как хранителю печати.
– Погоди, но если ты все знал, то наверняка был и в курсе, когда Брану грозила опасность? – Во мне закипела злость. – Знал и ничего не сделал, чтобы его спасти? Да если бы не все эти ваши тайные интриги, он бы сейчас был жив! А так ты всю жизнь вел какую-то свою игру, а страдать из-за этого пришлось твоим детям?!
– Пойми, я ради вас ведь старался, – папа отвел взгляд, – это был единственный шанс вас спасти.
Да, я не смог уберечь Брана, и уж поверь, эта рана никогда не заживет в моей душе. Но источник дал моему отцу точные указания. А мой отец передал их мне. Было сказано, что шанс одолеть пробудившееся зло появится лишь тогда, когда мы лишимся всего. И кроме того, нужно было как можно дольше скрывать тебя ото всех. Именно тебя.
А ведь об этом источник и мне упоминал…
– Но почему меня надо было скрывать? – Хотя мне очень сложно было простить отца, но я все же постаралась успокоиться.
– Так потребовал источник. О причинах могу лишь догадываться. Так что до поры до времени о твоем существовании не знали ни союзники, ни враги.
– А с Алмиром что? – Мне было уже жутко услышать ответ.
И снова ответил мой отец:
– Дело в том, что разрушить печать можно только древней магией и никак иначе. Повелителю багрового тумана хоть как нужен был один из наследников, и Алмир… – Отец отвел взгляд.
Но за него продолжил господин Дальд:
– К сожалению, было уже слишком поздно, Вилена.
Когда ты развила магию до такой степени, что могла бы его излечить, это уже стало необратимым. Очнувшись, Алмир сразу это понял и сказал мне. Ты излечила лишь приступ, но не саму болезнь.
– И он нарочно меня отослал? – У меня словно бы из груди вышибло весь воздух, голос сам собой сбился на шепот.
Но на мой вопрос не ответили. Хмурый Тиар сказал:
– Алмир в тот же день пришел ко мне. После шести лет вражды пришел как к другу… С одной-единственной просьбой.
