Я, конечно, большую часть времени проспала как убитая, но мне господин Дальд об этом рассказал. И с таким искренним теплом…
А судьбоносный час все близился. Уже с первыми раскатами грома мой отец мрачно констатировал, что багровый туман близко. Но никто не паниковал. И будто бы даже никто не боялся. Причем самым спокойным выглядел Тиар. Вдруг мне признался ни с того ни с сего:
– Знаешь, а ведь я, как и ты, не считаю себя достойным престола.
– С чего ты взял, что я так считаю? – не поняла я.
– Ну ты же сама говорила про мои слишком нелогичные поступки, – улыбнулся он.
– Это какие именно? Не отвернуться от друга даже после нескольких лет навязанной вражды? Или выполнять данные клятвы?
Принц вздохнул.
– Да, вражда эта… Глупость, конечно. Алмир мне сам все рассказал. Про своего отца, одержимого сохранением их рода и уже на смертном одре потребовавшего у своего сына клятву сделать все для того, чтобы ив Реллион не угас. Он же предупредил Алмира, что все наследники неминуемо погибнут и останемся только он и я.
И не можем мы быть друзьями, ведь только один род сможет продолжиться в полной мере. А в итоге Алмир все же эту клятву нарушил – когда счел тебя важнее будущего своего рода. Но знаешь, Вилена, он не жалел об этом. И это ужасно несправедливо, что именно для вас все так сложилось. Ну а я… В моем окружении всегда столько фальши и лицемерия, и лишь Алмир был тем единственным человеком, которому я мог всецело довериться. Я знал, что я не только не получу от него удар в спину, но он тот, кто всегда меня прикроет.
Как и я его. Может, мальчишество, сомнительная вера в идеалы, и это все – непозволительная слабость для будущего короля… Но я все равно ни о чем не жалею. – Тиар улыбнулся. – Пусть я и неправильный наследник престола, но зато честен с самим собой.
И резко посерьезнев, добавил:
– Вилена, если будет хоть малейшая лазейка, чтобы сохранить Алмиру жизнь, обещаю, я сделаю все, чтобы это стало возможно.
– Спасибо, Тиар, – я опустила глаза, – отец говорит, что все уже предопределено.
И что надежда на спасение Алмира для нас непозволительна, может помешать нанести решительный удар в один-единственный момент.
– Но мы ведь с тобой верим в лучшее, правда? – Он тепло улыбнулся. – Мы с тобой все равно ведь не сдадимся? Важный для нас человек сейчас, можно сказать, в плену. И мы просто сделаем все, чтобы его спасти.
Я не смогла ничего ответить, душили подступающие слезы, поэтому просто кивнула.
