Чтобы быть с ним одного роста. Царапаю выбритые виски и склоняюсь ближе. Марс горячими ладонями бока сжимает, придерживает и даже его тёмные очки не мешают мне знать, что в данный момент он смотрит на меня. Наши носы соприкасаются. И в последний момент чуть смещаюсь и целую его в щёку."
"— Коварная ты женщина, Лана! — мужчина удивлённо отстраняется и хохочет. Я тоже улыбаюсь. Мне очень нравится его смех. Он такой вибрирующий, громкий. — Отыграюсь, не отвертишься, Огонёк.
— Где вы учились так вкусно готовить? Просто в моем понимании, принцы не умеют этого делать, — спрашиваю откровенную ерунду.
— Пока учились в академиях, жили без слуг и помощников. Вот и учились справляться, — пожимает плечами парень. — Да и с детства были самостоятельными, никто за нами с салфеткой и ложечкой не бегал.
— А в каких академиях ты учился?
— Э, нет. сейчас мой черед, — качает головой Марс. — И я хочу нормальный поцелуй в губы. С языком и минимум три минуты.
— Не повторяться, Марс. Ты уже загадывал поцелуй. Сам виноват, что не уточнил, — фыркаю я.
— Ладно. Тогда моё желание такое. Ты пять минут не говоришь мне нет. И не убегаешь.
— Нет. Знаю я тебя. Ты же приставать начнёшь!
— Руки буду держать только на талии. И губы останутся нетронутыми, — обещает он. Поколебавшись, соглашаюсь. И вскрикиваю. Мужчина перетаскивает меня на свои колени. Благо сажает боком. Правда, очень тесно. — Пять минут, огонёк, — дыханием щеку опаляет и тут же целует.
— Ты аферист! — ворчу, стараясь отстраниться. А Марс в шею носом зарывается.
Жилку языком ласкает. Дышит жаром, разгоняя мурашки.
— Я тебе нравлюсь? — выдыхает он, прикусывая мочку уха.
— Да, — закатываю глаза, поглядывая на часы. И стараюсь не обращать внимания на поднимающуюся волну возбуждения.
— Ты думала обо мне эти дни? — Марс целует за ушком, слегка царапая чувствительную кожу.
— Да, — никогда не признаюсь, что это правда. Всего лишь нельзя отвечать нет.
Жду новый вопрос, стараюсь не трепетать от чувственных ласк. Глаза закрываю, цепляюсь за его предплечья.
Но он и вправду не переходит границ. Правда, ладонь у него большая, лежит на животе, а большой палец гладит под грудью, едва-едва касаясь полушарий. Жар растекается от этого горячего сеатского мужчины. А губы оставляют дорожки поцелуев. Он зубами стягивает лямку сарафана, кусает за плечо и тут же зализывает. Оглаживает языком ключицу и ямочку под горло.
— Марс, — стараюсь отстраниться, вытягиваюсь в струнку, но делаю только хуже.
