В обратную сторону

Скользнув взглядом по разряженной толпе, наблюдающей за каждым моим жестом, я быстро нахожу смеющиеся глаза Лейлы Каримовой, атакованной каким-то престарелым пижоном, и едва заметно киваю. Она справилась на отлично, перевыполнив список моих пожеланий, за что непременно спросит с меня тройную награду этой ночью.

Обмен взглядами с Леа не проходит незамеченным для Элины, в чем я убеждаюсь, снова посмотрев в идеально-красивое лицо. Она все еще в шоке, но теперь к растерянности в выразительных глазах присоединилось раздражение.

Надо же, только встретились после десятилетнего перерыва, а я уже ее умудрился выбесить. Придется потерпеть, Эля. Я планирую задержаться в Москве.

— Оу, как жаль, — Натали театральным жестом подносит ладонь к объемной груди, демонстрируя тем самым нанизанные почти на каждый палец брильянты. — Но, если она передумает, я буду рада сотрудничеству, — добавляет женщина, тоже показав отличную наблюдательность.

— Мам, может, хватит? — с негодованием бросает Эля.

 — Не надо делать вид, что не узнала его, — бесцеремонно тычет в меня пальцем. Я удивленно выгибаю бровь, сохраняя на лице невозмутимую улыбку.

— Элина! — шипит побледневшая госпожа Абрамова. — Да что на тебя нашло сегодня? Прояви уваж…

— Мама, я освежу твою память, — оборвав Наталию на полуслове, Эля пронзает меня ледяным взглядом. — Это Дима Коваль. Десять лет назад он под началом Парфенова отстраивал сгоревшую конюшню у нас в Барвихе и имел наглость пробраться без приглашения на празднование юбилея компании отца, после чего Трофим Иванович его уволил.

— Эля, хватит! — задыхаясь от возмущения, Натали одергивает дочь. Благородная бледность лица Абрамовой-старшей уступает место пунцовым оттенкам. И я только сейчас обращаю внимание на контраст выбранных для мероприятия нарядов матери и дочери. Натали в строгом черном, как скорбящая вдова, а Эля — в кричащем красном, как открытая рана. Ее все такие же капризные чувственные губы дергаются, но не произносят ни слова.

— Меня не увольняли. Я ушел сам, — спокойно дополняю обличающий монолог Элины. Злость ее абсолютно не портит. Эля Абрамова хороша во всех проявлениях эмоций. Особенно во время оргазма, когда ее глаза горят почти так же, как сейчас. Какого хрена я об этом думаю?

— Скорее сбежал, — парирует Элина. — Что ты здесь забыл, Коваль?

— Эля, извинись сейчас же, — снова втискивается между нами Натали.