В обратную сторону

Потратив еще пару минут на непринужденную беседу, снова чувствую вибрацию в кармане. Похоже, у кого-то «подгорело», и меня все-таки внесли в «планы поважнее».

— Я отлучусь, надо позвонить, — говорю Лейле на ухо.

— Только надолго меня не бросай, — просит она и вновь переключается на Милу и Руслана.

Я неторопливо и в приподнятом настроении выхожу из здания Арт-музея и прямиком направляюсь к парковке. Заметив меня, Саша выходит из автомобиля и открывает дверь с пассажирской стороны.

— Куда едем? — уточняет водитель, заняв свое место за рулем.

Я говорю только улицу. Адрес ему хорошо известен. Обычно он возит меня туда в будни, два-три раза в неделю в обеденное время. В воскресенье вечером — впервые. — А ваша спутница? — уточняет Александр.

— Отвезешь меня и вернешься за ней. Скажешь, что меня срочно вызвали в офис. Домой доберусь на такси, — снабдив шофера инструкциями, перевожу внимание на свой айфон, улыбаясь гневным сообщениям.

Вечер определённо имеет все шансы закончиться гораздо приятнее, чем начался.

До боли сжимаю в руке телефон, в очередной раз пролистывая несколько сообщений от Милы, содержащих не самые приятные для моих глаз фотографии.

Но подобные снимки, сделанные подругой исподтишка, взывают к не самым приятным эмоциям. Такое чувство… не когда на душе кошки скребут, а когда я сама становлюсь дикой львицей, жаждущей разорвать все вокруг. Нервно закусив губу, я выключаю телефон, намереваясь все-таки дождаться Коваля. Мне хочется закатить скандал, перебить всю посуду в этой квартире, что он арендует для наших регулярных встреч, разбить здесь каждую вазу и люстру, усыпав весь пол осколками.

Весь, от порога квартиры до самого балкона, куда я поспешно ретируюсь, пытаясь подышать свежим воздухом. Но я ничего этого не делаю, прекрасно понимая, что наш возобновленный и неудержимо горячий роман — это ментальный танец на стеклах. Без реальных осколков…

Все, чего я хочу — чтобы он испытывал те же чувства, когда смотрит на то, как я обнимаю Андрея на парковке под зданием офиса или на снимках, что делает пресса.

Я не ревную его к Лейле, понимаю, что бедная девушка для него лишь игрушка и прикрытие. И все же, мне, как жуткой собственнице, совершенно неприятно, что их тела вообще соприкасаются друг с другом. Даже в одежде.

Дима мой. Только мой. Он всегда был моим. Но…

Разве это любовь? Желать причинить боль другому человеку? Самому родному и любимому? Пусть неосознанно, но боль. Я всегда особо пылко обнимаю Андрея, когда знаю, что Дима нас видит.