В обратную сторону

Разве «хорошо» может длиться вечно?

Я засыпаю на его груди ближе к двум часам ночи. Без чувства вины. Без тревоги. В голове лишь приятная пустота, легкость. Теплый ток по всему телу и ощущение тотальной безопасности.

Внезапно в моей голове раздается крик и плач Богдана. Все негативные эмоции и чувства возвращаются с утроенной силой, нахлестываются на меня неудержимым цунами.

Я не понимаю, где нахожусь. В толпе людей, что идут на меня. Я не различаю ни лиц, ни фигур… просто ищу взглядом своего ребенка, что истошно взывает к помощи.

Прохожие кидают мне колкие фразы, отбивая мое плечо своими.

— Паршивая ты мамаша.

— И как тебе не стыдно?

Резко сердце внутри падает от легкого облегчения. В толпе я нахожу Богдана и стремительно приземляюсь на колени, чтобы обнять своего сладкого мальчика.

В момент, когда я бережно обхватываю его пухлые щечки, чтобы поцеловать в лоб, он смотрит на меня вполне взрослым и осознанным взглядом и задает лишь один четкий вопрос:

— Мама, не бросай нас! Я так люблю папочку.

А потом… Даня растворяется в моих руках, исчезает, оставляя меня с разбитым сердцем и ощущением убийственной пустоты. Я никогда ничего подобного не испытывала. Словно сердце внутри вырвали и заменили его на черную дыру…

Я вскакиваю на постели с диким криком. По коже струится пот, ночная рубашка прилипла к телу. Меня трясет, как при тяжелой лихорадке, от суеверного ужаса, взявшего в плен мое тело.

— Я не могу так. Не могу так больше! — рыдаю в голос, вытирая слезы дрожащими пальцами.

— Что случилось, девочка? — крепко обнимает Дима, прижимает к себе, словно маленького ребенка, шепча на ухо нежное «тише». — Что с тобой?

— Что будет дальше, Дим? Что будет дальше? — захлебываясь, всхлипываю я, не в силах остановиться.

— Все будет хорошо. Просто поверь мне, — он гладит меня по плечам и лицу, но сейчас даже он не в силах вернуть мне ощущение безопасности, потому что я переживаю за ребенка, что находится сейчас вне поля моего зрения. — Ты можешь мне доверять.

Неожиданно телефон Димы начинает настойчиво вибрировать, дребезжать на прикроватной тумбочке. Сообщения летят одно за другим, не переставая. Отвлекаясь на секунду, он заглядывает в телефон и, слегка нахмурившись, возвращает его на место, опуская экраном вниз.

— Кто это? — сипло интересуюсь я.

— Ничего особенного.

— Ага, — он мимолетно моргает, не успевая совладать со своими эмоциями.

Очевидно, что он мне лжет. Лжет в тот момент, когда я чертовски уязвима.