В обратную сторону

— Нам никогда это не надоест, — бросает напоследок Дима, на что я молча закрываю дверь снаружи.

Читаю сообщение от Милы, ощущая, как сердце проваливается в пятки. Руки слегка дрожат, когда листаю фотографии, что подруга отправила мне вместе со своим длинным сообщением. А я всего лишь спросила у нее, как она на охоту с Ладогиным съездила. Разговор зашел не в то русло, как только Милка поведала мне о том, что компанию им составили Ваня Спиридонов со спутницей и Коваль с Лейлой.

Должна признать, что без косметики и в спортивной одежде эта сучка выглядит куда милее и уязвимее, а такое сочетание может цеплять Диму еще больше.

Вот он и разнежился с ней у костра, а может, знал, что Мила мне все расскажет, и позлить решил. Если это то, чего он добивался, то ему это великолепно удалось.

Как всегда, черт подери… Знает, за какие ниточки во мне нужно дергать.

Последние две недели мы почти не разговариваем, даже когда трахаемся. Похоже, наша великая любовь сводится к банальному сексу, а взаимный холодок весьма обещающе предсказывает нам конец десятилетнего романа.

С нетерпением жду, когда мне окончательно станет плевать на Коваля, и, кажется, намеренно блокирую чувства. И у меня это получается. Отлично получается. Да только после таких фоток взвыть дикой волчицей хочется. Нервно кусаю губы, стараясь не думать о том, что происходило в палатке между этими двумя голубками, и как ни в чем не бывало пишу Миле:

«Ничего, мне плевать, Мил. Лучше расскажи, поймали кого? Не страшно было?» — набираю сообщение и кидаю телефон на другой конец дивана, в расстройствах обнимая колени руками.

Еще чуть-чуть и всхлипывать на весь дом начну. Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что дома никого нет, и уткнувшись носом в проем между коленками, даю волю тихим слезам.

— Ну что такое, детка. К чему слезы, солнце мое? — голос мамы пробивается сквозь пелену противоречивых эмоций, захвативших в плен мое тело. Меня слегка потряхивает, и я слабыми движениями накрываю себя пледом, поднимаю на Натали уставший взгляд.

Мама выглядит великолепно, она явно только что обновила свою прическу в одном из самых дорогих салонов красоты. Черное платье-футляр подчеркивает все изгибы ее точеной фигуры, а цвет подчеркивает ее продолжительный траур, посвященный отцу. Несмотря на мягкость в ее взоре, обращенном на меня, в моей маме чувствуется железный стержень, который, уверена, не сломит даже атомная война.