В обратную сторону

Здесь не хостел, Дим, и тебя никто не ждал.

— Даже так, — мрачно ухмыляюсь я, пристально осматриваю Элину с головы до ног. Она похудела, волосы в легком беспорядке, ни грамма косметики на лице, выглядит по-домашнему милой и естественной в простом домашнем халате и тапочках. Совсем не похожа на ту ослепительную ухоженную красавицу, которой я ее запомнил, но такой она мне тоже нравится. Нравится? Бл*ь, да что за тупое определение. Я сожрать ее готов вместе с халатом и всем, что под ним.

— А чего ты хотел? Что я на шею тебе брошусь с радостным воплем? — тщательно пряча обиду, небрежно спрашивает Эля и презрительно кривит губы в подобии насмешливой улыбки.

— Было бы не плохо, но чашки кофе хватит, — сухо отвечаю я на ее импровизированный спектакль. Челюсти сжимаются до скрипа, когда мой взгляд останавливается на контейнерах с едой у Эли подмышкой.

— Не твое дело! — вспыхивает она праведным возмущением. — Уйди, пожалуйста, Дим, пока я охрану не вызвала, — последнее сказано уверенно и бескомпромиссно. Не сомневаюсь, что на эмоциях она способна это сделать.

— Дай мне пятнадцать минут, это все, о чем я прошу, — миролюбиво предлагаю Эле пойти на компромисс. — Хрен с ним с кофе, перебьюсь, — она открывает рот, собираясь меня послать подальше, но я не даю такой возможности. — Не будь сукой, Эля. Ты и сама знаешь, что нам необходимо кое-что обсудить, — бросаю выразительный взгляд поверх ее плеча, глядя на открытую дверь в детскую.

— Нам нечего обсуждать, Дим, — категорично заявляет Эля, свободной рукой толкая меня в грудь и пытаясь оттеснить в сторону входной двери. — Ты свой выбор сделал, когда уехал. Я не лезла в твою жизнь, и ты меня тоже оставь в покое.

— Нет, детка, ты сильно ошибаешься, — не сдвинувшись с места, резко говорю я. — Ты влезла в мою жизнь. Еще как влезла, — сделав шаг вперед, беру напуганную моим напором Элину за хрупкие плечи и впечатываю в стену.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — упираясь ладонями в мою грудь, яростно цедит Эля.

— Не о чем, а о ком, — произношу по слогам, наклоняясь к ее побелевшему, как мел, лицу. — О нашем сыне.

— Я… — Эля замолкает, потеряв дар речи, отводит взгляд, нервно кусая губы. Виноватой не выглядит. Конечно нет.