В обратную сторону

— А если я скажу «нет»? — запальчиво спрашивает моя ершистая девочка.

— Ты скажешь «да», Эля, — поцеловав ледяные пальцы, буравлю ее лицо прожигающим взглядом. — Ты будешь улыбаться и искренне радоваться, а потом мы будем праздновать до глубокого вечера и проведем развратную брачную ночь в роскошном номере отеля. Шампанское, лепестки роз, лубрикант и наручники. Для тебя. Чтобы не сбежала.

— Я не могу, — тихо возражает Эля. Я матерюсь про себя, но внешне сохраняю непоколебимую уверенность. — Андрей никогда не разрешит вывезти Даню за границу.

Он и его сын тоже. Они очень близки. Я не могу так с ним поступить.

— А со мной можешь? — спрашиваю напрямик, и она растерянно отводит взгляд в сторону. — На меня, — обхватив ее скулы, заставляю смотреть мне в глаза. — Ты должна мне не только полтора года, Эля, а гораздо больше. Понимаешь? И если будешь упираться, я потащу тебя в ЗАГС силком. Твои устаревшие на полтора года доводы, почему мы не можем быть вместе, больше не актуальны, потому что я не вижу ни одной веской причины для отказа, — мои пальцы, смягчившись, ласково гладят ее по щеке, скользят ниже, обводят контур не накрашенных губ.

Мягкие и естественные, теплые и нежные, пробуждающие во мне дикий неутолимый голод. Хочу делать с ними самые пошлые и грязные вещи. До боли, до одури хочу вытрахать из нее все сомнения и глупости. Хочу смотреть, как она кончает подо мной. Снова и снова. Без остановки. Всю ночь подряд. Каждую ночь, начиная с этой, но на сегодня для нее достаточно потрясений. Моему сыну нужна психически уравновешенная мать.

Три дня. Будет сложно, но я дам эти три долбаных дня, чтобы привыкнуть к мысли, что я — неотъемлемая часть ее будущего.

— Спрашиваю еще раз, ты выйдешь за меня?

— Почему? — глаза-хамелеоны наливаются слезами, которые она быстро промокает салфеткой. Аккуратно, даже тушь не потекла. — Зачем тебе я? Только из-за Роберта? — боль в ее голосе не надуманная, а самая настоящая, режущая меня без ножа. Неужели ты не понимаешь, моя трусливая радужная девочка?

— Ты вроде не дура, детка, — запустив пальцы в темные волосы, стягиваю на затылке, не сильно, но достаточно властно, чтобы дать понять, кто в нашей паре будет принимать фундаментальные решения и нести ответственность за их последствия.

Сближаю наши лица, нежно потираясь щетиной о пылающую щеку, и сипло шепчу, почти касаясь губами ее аккуратной мочки: — Ничего не изменилось с нашего последнего разговора.