В обратную сторону

— Тогда ты арбузер, — дурачусь я, намеренно коверкая слова.

— Я абьюзер? — слегка нахмурившись, интересуется Дима. — Ты правда так думаешь?

— Скажем так, с оттенками.

— Но тебе это нравится, — поддевает мой подбородок.

— Мне это не нравится, — честно признаюсь я. — Но я тебя принимаю.

— Правильно, принимай, детка. Скоро ты очень хорошо меня примешь, — Дима слегка толкается бедрами в мою ладонь. — Так бы и взял тебя прямо здесь, — шепчет он в мои губы.

Мы целуемся чертовски долго, на протяжении всей дороги до дома.

Впервые в жизни мне хочется, чтобы Московская пробка никогда не заканчивалась. Так горячо и влажно. Низ живота пульсирует, буквально требует проникновения Димы внутрь. Хочу ощущать его кожей всей, но поскольку мы едем в такси и остаемся под надзором водителя, мне приходится сдерживать свои тайные желания.

Все идеально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Но иногда стоит без остатка раствориться в этом «хорошо», просто позволить себе наконец быть счастливой. Без надрыва. Хотя бы в моменте.

Когда мы возвращаемся домой, Дима не может расстаться с Робертом.

Даже когда я наконец забираю ребенка к себе на грудь и приступаю к кормлению, он бессовестно наблюдает за нами, не отводя взгляд. Я чувствую, как от него исходят животные и первородные флюиды, с каким восторгом он смотрит на своего сына и, кажется, не может налюбоваться нами обоими.

— Теперь моя очередь, Эль, — только я успеваю его докормить, как Дима уже тянет ко мне руки, чтобы перехватить Роба. С легкой улыбкой я все-таки отдаю малыша отцу, также наблюдая за ними с щемящим до боли чувством в груди.

Роберт снова сладко засыпает на руках Димы, и это удивительно. Он словно чувствует все, знает, что рядом папа. Обычно он долго капризничает и привыкает к чужим рукам, а тут… сам к нему тянется и на голос его реагирует молниеносно. Роб никогда не выдавал такую тягу к Андрею. Я непроизвольно начинаю верить в то, что дети гораздо разумнее, чем мы думаем, и очень чувствительны к энергетике.

— Он такой космос, Эля, — снова тихо произносит Дима, когда я подхожу к нему сзади и обнимаю его за плечи, глядя на Роба, что спит у отца на руках.

 — Спасибо…, — едва слышно дополняет, нервно сглатывая.

— За сына. Я не мог себе и представить, что меня так накроет. Знал, что буду ощущать нечто подобное. Но все в сотни раз ярче. Все, как я говорил…

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь мои слова? Твой следующий ребенок будет только от меня, — припоминает он свои горячие предсказания.

— Конечно помню, Дим.