В обратную сторону

Мое сердце разрывается, потому что я не знаю, что делать — то ли бежать к Роберту, то ли успокаивать Катарину, то ли уделить время и внимание Богдану, что стоит в углу неподалеку, и судя по выражению лица явно винит себя в случившемся.

Мне не разорваться, ах нет… Я уже разорвана в клочья. Раздавлена. Невыносимо дышать, слишком больно… Я устала. Устала жить в этом дурдоме. Ни минуты покоя, отдыха, гармонии. Круглосуточный стресс. Неужели наша семья не заслуживает счастья, Господи? В чем я провинилась? Неужели не заслуживаю спокойствия среди австрийских гор?

— Милая, детка.

— Правда? Правда? Он всегда уходит, когда он мне нужен. Он не любит меня. Он уезжал на несколько месяцев.

— Правда, милая, правда. И Вера придет сейчас. Папа очень тебя любит, он больше никогда тебя не оставит. Мы вместе сейчас, ты в безопасности.

— Я не хочу к Вере. Мне нравится, что ты рядом, — всхлипывает Кэтти, видимо окончательно запутавшись в своих ощущениях. — Я так обрадовалась сначала, что вышла на воздух… а дальше все как в тумане.

— Прости. Я не уследила за тобой. Ты, должно быть, не заметила, как вышла на улицу, а потом сильно испугалась?

— Да. Я подумала, что будет здорово спрятаться так, чтобы Даня меня не нашел. И поборола своих страх. А потом они пришли… эти видения. Дальше я ничего не помню. Я глядела вниз, в этот колодец, спускала их вниз.

— Демонов, о которых говорила мама. Она говорила, что они придут за мной, если я буду на стороне папы.

Я сижу, сердце бешено бьется в груди. Весь ужас, что когда-то испытала Кэтти, буквально течет сейчас по моим венам.

— Все хорошо. Я рядом, и папа скоро приедет, — стараясь сохранять адекватность, шепчу я. — Он очень сильно тебя любит, девочка.

— А я его очень сильно люблю, — сквозь слезы скулит Катарина.

В этот самый момент в комнату заходит Вера. Не говоря друг другу ни слова, мы меняемся с ней местами, и теперь она успокаивает Кэтти, бережно поглаживая ее по спине.

Немного выдохнув, я кидаюсь к кровати Роберта, который плачет так истошно, словно увидел тех самых демонов, о которых говорила Кэтти.

Пить остывший кофе — плохая идея. Но я все равно делаю это, чтобы занять чем-то руки, к которым так и норовит потянуться Андрей. За все время совместного обеда он сделал несколько попыток дотронуться до моих пальцев.