В обратную сторону

Приходите сегодня к нам на ужин с …, — она запинается, специально или нет забыв имя моей подружки.

— Лейлой, — подсказываю я. — У меня есть план получше.

— Я заранее согласна, — слишком быстро соглашается Элина.

— Ловлю на слове, — улыбаюсь, снова опускаясь в кресло. Эля вопросительно наблюдает за мной, ожидая, что я так сразу раскрою карты. Нет, милая, твою благодарность я буду смаковать медленно, с удовольствием и, как я надеюсь, обоюдным.

— Мне можно идти? — так и не дождавшись никакого ответа, интересуется Элина.

— Да. Андрей передаст тебе рабочий ноутбук и все доступы и пароли.

— То есть я смогу работать удаленно?

— Да, — снова киваю я. — Я предоставлю тебе штат необходимых сотрудников и консультантов. Они помогут на всех стадиях запуска центра. Я — твой координатор по этому проекту. По любым вопросам, включая финансовые, обращайся ко мне. Буду рад помочь.

— Хорошо, я тебя поняла, — слегка нахмурившись, она задерживает на мне задумчивый взгляд. — Значит, до связи?

— До скорой встречи, — поправляю и снова смотрю, как Элина уходит.

В который раз за несколько недель? Смотрю неотрывно, одержимо, с какой-то нездоровой жаждой. Остановить, удержать, запереть двери кабинета и сделать с ней все, что требует мое оголодавшее тело. Присвоить, заклеймить, напомнить, как это может быть между нами. С любой другой я бы использовал слово трахнуть, но с Элей не могу. Без всяких причин и пояснений.

Хотя без сомнений, в прошлом мы занимались именно этим — трахались, как два ненасытных извращенца.

Часами не вылезали из постели в ее городской квартире, выискивая любую возможность, чтобы оказаться там — вдали от ее отца и гламурных подружек, от толпы обожателей, мечтающих занять мое место между ног Абрамовой.

Я тогда думал, что вытащил счастливый билет, ведь брильянтовая девочка выбрала меня и хотела только меня, хотя и никогда не призналась бы в своей слабости никому из своего окружения. Я был ее грязным секретом, и она умерла бы от стыда, если бы нас раскрыли.

Вопиющий мезальянс. Подсобник и дочь олигарха. Но в двадцать три я не был таким прожжённым и искушенным циником, как сейчас, и сам не заметил, как легкомысленная интрижка с богатой избалованной стервочкой переросла в нечто большее. Я вряд ли отдавал себе отчет, что, заигравшись, мы оба на бешенной скорости неслись к краху своих до смешного наивных надежд. С каждым разом все ближе к краю, а потом бах… и она уделала мое сердце в ошметки.