В обратную сторону

 — Но одной красотой сыт не будешь.

— Ты все о еде, — смеюсь я. — Давай лопай. Зря что ли Лейла старалась.

— Я под вискарь, — ухмыляется Ванька. — А ты колись, какими судьбами тебя в Москву занесло. Как сам, вообще?

— Хорошо все, Вань, — отвечаю, пожав плечами. — Кручусь потихоньку, а в Москву приехал работу работать.

— Работу работать — это ты про «А-Трест»? Под себя подгребсти решил? Тесно стало «Эллиот Капитал» в Австрии? — взгляд Спиридонова становится острым и пристальным. Дураком Спиридонов никогда не был.

— Зачем же сразу «подгребсти». Мы сотрудничаем, — непринужденно возражаю я. — «А-Трест» — компания перспективная. Почему бы не вложиться?

— Дим, вот только мне не заливай. Повидал я таких инвесторов из-за бугра, — на его лице снова появляется добродушная улыбка.

— Мальчики, а вот и я, — объявляет Лейла, вплывая в гостиную с нагруженным подносом.

— О, Лейлочка, столько всего. Да ты настоящая фея, — хвалит мою зардевшуюся любовницу Иван.

Пока «фея» расставляет тарелки с закусками на столе и убирает лишнюю посуду, мы с Ванькой обмениваемся дежурными вопросами. К серьезным мужским разговорам возвращаемся, только когда Леа снова нас покидает, пожелав приятного вечера. Она бы с радостью осталась и украсила мужскую компанию, но мне пришлось деликатно намекнуть, что у нас со Спиридоновым намечается мальчишник, а ей пора бы навестить собственную квартиру на Тверской.

— Насчет охоты, Дим, не вопрос. Звони, договоримся, — закусив после первой порции вискаря, предлагает Иван.

— Наберу, если надумаю, — киваю я. — У тебя как с работой? Слышал, карьерный рост пошел в гору.

— По-разному бывает. Должность главного проектировщика требует максимальной вовлеченности и нервишки выматывает неслабо. Да и генеральный в «Афине» гондон редкостный, но, как говорится, начальство не выбирают. Бабки платит хорошие, а остальное — к хренам собачьим. Мудаков везде хватает, — философствует Спиридонов, двигая к себе недоеденные вареники.

— Чем тебе так Лавров досадил, что ты его в гондоны и мудаки записал? — нарочито равнодушно интересуюсь я.

— Роман Алексеевич, когда в настроении, может, и не плохой мужик, но вот ставленники его совсем берегов не видят, — поясняет Спиридонов и, взявшись за бутылку, разливает по второй. Выражение его лица снова неуловимо меняется. — Давай начистоту, Коваль, я же вижу, что тебе от меня что-то надо.