В обратную сторону

— А для меня форма найдется, Егор? — ненадолго отвлекаюсь от Богдана, приближаясь к Егору, что все это время пристально следит за манипуляциями Леонида Сергеевича с больным Аресом. — Раньше мы вроде бы продавали здесь форму…

Внезапно я замечаю, как один из коней резко встает на дыбы, издавая громогласное и даже безумное ржание. Все происходит так быстро, молниеносно… Я вздрагиваю, ощущая, как сердце таранит грудную клетку. Калитка стойла распахивается, едва ли не срываясь с петель. Одна из кобылиц стремительно покидает свой крохотный загон и несется в противоположную от меня сторону.

Туда, где находится Настя с Богданом. Я истошно кричу, пытаясь предотвратить неизбежное, но уже слишком поздно.

Мой взор плывет, я едва различаю происходящее. Порываюсь вперед, прекрасно понимая, что не успею схватить Даню и оттащить от несущейся прямо на него лошади. Теряю из вида Настю, в фокусе моего внимания только сын, вжавший голову в плечи. Я нахожусь слишком далеко от него, чтобы разглядеть глаза Дани, но всей кожей ощущаю его страх и ужас, что передается мне.

Я никогда себе этого не прощу.

Я же рядом с ним лягу.

Прямо здесь, у рощи, как дедушка.

Если хоть один волос с его головы упадет…

Все происходит за считанные секунды. В лошади, что словно одержимая выбежала из стойла, я узнаю свою Луну. Сердце сжимается от боли и отчаянья, по позвонкам бежит смертельный холод…

Еще миг, и Луна скрывается за противоположной аркой. Я не сразу понимаю, что произошло с Богданом, лишь слышу его испуганный плач и крики «Мама, мамочка!».

Я успела уловить лишь мимолетное движение. Дима вовремя появился в проеме арки, схватил Даню на руки и буквально отпрыгнул к одному из безопасных мест, между столбом и стойлом.

Преодолевая расстояние между нами, пытаясь совладать с бешенными ударами сердца, что обливается кровью, я подбегаю к Ковалю, укрывшему Даню, словно защитным щитом.

— Даня! Данечка, — захлебываясь слезами, шепчу я, забирая из сильных мужских рук своего ребенка.

Я, кажется, ничего не слышу, не вижу и не понимаю. О Диме тоже забываю, прижимая к себе сына так крепко, насколько это возможно. Он в порядке, в порядке. Жив, цел, невредим. Надеюсь, мы оба отделаемся легким испугом, хотя «легким» его назвать чертовски трудно.

Не могу поверить, что это была Луна…

Как же так? Как это возможно? Что здесь происходит?

— С ним все хорошо, Эля. Успокойся. Она его не задела.