В обратную сторону

Но это не будет правдой. Мы слишком похожи, поэтому и воюем всю жизнь, превращая ее в поле битвы.

— Он снова тебя одну оставил?! — женщина манерно возводит глаза к потолку, а потом переводит его на идеальные длинные ногти, покрытые французским маникюром. — Он вообще внимание семье уделяет или на работе женился?

— Мам, что ты такое говоришь? — начинаю автоматически защищать мужа, всем нутром ощущая, что она сегодня не с той ноги встала.

Моя мама недолюбливает всех мужчин, не только Андрея. Честно говоря, она вообще не любит всех людей, включая меня.

Ко мне у матери всегда были завышенные требования, и она спешит мне продемонстрировать это и сейчас, фактически не стесняясь посторонних ушей и взглядов:

— Что за выбор цвета? — Натали оглядывает мое платье, недовольно поджимая губы. — Красный — слишком кричащий цвет для деловой вечеринки, Эля, — нравоучительным тоном читает мне нотации, сверкая белоснежными клыками, напоминая мне самку саблезубой тигрицы.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, что мне надевать, мам, — вспыхиваю я, отстаивая свои границы.

Кажется, наш отпуск в Испании отменяется — я не хочу оставлять с ней Богдана, когда она буквально испускает яд во все стороны.

— Отец умер недавно, а ты нарядилась, как новогодний подарок! Наша семья в трауре, доченька. Ты должна была надеть черный, — настаивает мать.

Ее слова звучат, как пощечина. Ощущаются именно так. Мои щеки мгновенно краснеют, я опускаю взгляд в пол, чувствую, как под веками скапливаются жгучие слезы.

— Если я не облачена в черное, это не значит, что я не переживаю нашу утрату, — едва сдерживая свои эмоции, шепчу я. — Ты… совершенно невыносима…, — признаюсь, поднимая голову, бросая на нее испепеляющий взор. Расправив плечи, стойко выдерживаю ответный взгляд матери, вошедшей в образ кровожадной Круэллы или Малифисенты.

— Я же любя, доченька, — вдруг приобнимает она меня, нежно целуя в висок. — Да, я знаю, что ты любила его.

— Мне плевать, что напишут в газетах! Это не изменит правды. Я скучаю по папе, — твердо произношу, сглатывая так и непролитые слезы.

Не знаю, до каких масштабов бы разросся наш с мамой конфликт, если бы не вмешалась Мила и не разредила бы обстановку.