В обратную сторону

 — хорошо, что мои ладони сейчас не на детекторе лжи, а то бы мне влепили штрафное действие.

— Второго раунда не будет. Я потом отвечу на свои вопросы и все, — начинает торговаться Эля.

— Договорились, — быстро соглашаюсь я.

Она с подозрением смотрит на меня, но больше не протестует, глаза стремительно синеют, амплитуда стонов, наполнивших клетку, нарастает.

Будет жарко, детка. Очень жарко.

— Черт, как меня угораздило…, — бормочет Эля, когда я опускаюсь перед ней на колени.

— Здесь никого нет. Только ты и я, — хрипло шепчу, прижавшись щекой к оголённому участку бедра в поблескивающего стразами разрезе. — Этот клуб создан для воплощения фантазий. Строгая анонимность. Никаких правил. — Потеревшись двухдневной щетиной о чувствительную кожу, неспешно сдвигаюсь выше. Эля вздрагивает, шумно втягивая воздух через нос. Она адски горячая. Пылает и плавится. Пахнет безумием и пряным возбуждением. — Здесь можно позволить себе все. Никто не узнает, Эля, — прихватив край разреза зубами, медленно тяну вверх.

Мы оба замолкаем, больше не произнося ни слова. Парочка на стенах самозабвенно трахается, но я слышу, как Эля издает невнятный горловой звук, ощутив жар моего дыхания на прикрытой кружевным лоскутком промежности. Я задерживаюсь там особенно долго, втягивая тягучий аромат похоти, и нарушаю свое первое обещание.

Влажное пятно на крошечных трусиках не является каким-то откровением или поводом для триумфа.

Я бы удивился, если бы его там не было. Я помню, какая она, знаю, как ей нравится, что ее заводит, а что приводит в исступление.

Подтягиваю подол еще выше, почти до талии и, оставив платье в покое, начинаю лениво спускаться, ощущая, как подрагивает от напряжения ее пресс. Без рук, напоминаю себе, испытывая болезненное желание потрогать, ощупать везде, куда дотянутся пальцы. Без рук, вашу мать. Кажется, я рычу это вслух, потому что в этот момент по телу Элины проходит крупная волна дрожи.

Прутья клетки за ее спиной скрипят, когда она хватается за них в поисках опоры. Потерпи, детка. Тебе будет приятнее, чем визгливой порноактрисе, изображающей бурный оргазм.

Стащить стринги за веревочки на бедрах было бы быстрее, но я целенаправленно усложняю задачу нам обоим. Мои губы останавливаются на резинке трусиков чуть выше лобка, нос упирается в сокращающие мышцы живота.