В обратную сторону

Я ожидал как минимум еще парочку оплеух, но Леа, видимо, успела перегореть, пока ждала своего выхода. — Давай потом поговорим? Я заеду к тебе завтра и все объясню, — спокойным тоном предлагаю я. Она кривит губы, словно собираясь снова расплакаться.

— Можешь говорить сейчас. Она уехала, — сдержавшись, Лейла растирает ладонями лицо. — Со своей подругой и каким-то мужиком.

Я быстро достаю телефон, на экране всплывает сообщение от Ладогина.

— Да иди ты на хрен, — раздраженно бросаю я, убирая мобильник.

Натянув через голову футболку, поднимаю взгляд на хлюпающую носом Лейлу.

Делаю глубокий вдох, приводя мысли в порядок.

— Поехали, подвезу тебя, — коротко сообщаю я и, взяв за локоть, веду к выходу.

Нас выпускают без проблем. Саша ждет на парковке. Заметив меня, сразу садится за руль, заводит двигатель. Я открываю заднюю дверь для Лейлы, сам сажусь вперед, тем самым давая ей понять, что сегодня никаких разговоров не будет. В салоне на протяжении всего пути мертвая тишина, понятливая Лейла не произносит ни слова.

Я курю и невидящим взглядом пялюсь в окно, не в силах перестать думать о том, что сейчас делает Эля Абрамова. О чем она думает, как сильно ненавидит меня и что почувствует, когда ляжет этой ночью в постель к своему мужу. Будет ли ей так же гадко, как мне?

— Приехали, — сообщает водитель, притормозив у подъезда Каримовой. Я предлагаю ее проводить до квартиры. Она отказывается, просит ей больше не звонить и выходит из машины, громыхнув дверью.

— Куда теперь? — интересуется Саша.

— В Барвиху, — коротко отвечаю я, откидываясь на сиденье. Устало прикрываю глаза, снова и снова прокручивая события этого вечера, пока по губам не расползается удовлетворенная улыбка.

Закрываю за собой парадную дверь дома и скидываю с себя туфли, одномоментно облокачиваясь спиной на стену. Стремительно сползаю по ней вниз и, достигнув пола, закрываю лицо ладонями.

Хочется провалиться еще ниже, под землю, но это вряд ли поможет стереть память и забыть. Самое ужасное — не забудет и Мила, и десятки других людей, наблюдавших за тем, что я позволила Ковалю.

Как последняя… нет, даже хуже. Какой стыд! Нас не только транслировали в прямом эфире толпе извращенных привилегированных зевак, но еще и снимали.

Можно ли верить, что запись действительно уничтожат?

Гарантированная конфиденциальность — звучит громко, но ненадежно. Гребанный человеческий фактор, лживость, продажность — все это нельзя полностью исключить, особенно в том обществе, где я вращаюсь.