Затем Марк задирает мне юбку, которая жалобно трещит по швам. Но я уже настолько возбуждена, что мне безразлично.
— Тебя… — отвечаю негромко.
Марк ведет по моему бедру ладонью и обнаруживает, что на мне нет трусов.
— Нат… — хрипит придушенно, — Кажется, кто-то очень плохо себя вел.
— Да-а-а — хриплю в ответ, — И буду вести себя еще хуже.
Пара молниеносных движений и Марк натягивает меня на член. Также как я сидела до этого. Захлебываюсь возбуждением и похотью.
— Боже… Как же хорошо… Еще… Пожалуйста… Ещё — неужели это я? Волосы рассыпались шелковистым покрывалом, закрывая лицо, на блузке оторвались несколько пуговиц, юбка порвана.
И в суд я пошла без трусов, надеясь, что Марк приедет.
Но до чего же мне сейчас хорошоооо… А на остальное плевать.
Только бы он не останавливался. Но он в этом деле неутомим. И сейчас его стоны, крепкие словечки и мощные толчки внутри заменяют мне весь остальной мир.
Глава 40
Наташа
— Марк, мне на работу надо… Куда я теперь в таком виде?! — оглядываю себя.
Да уж… Какая работа? В таком виде до квартиры дойти стыдно. Что я вообще творю?
У него такой довольный вид, что сразу понятно, ему мои причитания до лампочки. Наоборот, в его глазах зажигаются по новой искорки интереса, когда он смотрит на мою грудь в бюстгальтере, которую невозможно прикрыть, потому что на блузке не хватает пуговиц.
Его рука ложится на мое колено и плавно поднимается вверх, а я залипаю на мужской руке с выпирающими венами. От ее вида меня пробирает сладкая дрожь. Я помешалась на сексе… Или на Марке?
У него, кстати, звонит телефон.
Он отвечает на вызов, говорит односложно, но начинает хмурится. На лбу образуется складка, которую хочется разгладить, дотронувшись пальцами.
Когда он отключает телефон, то с сожалением смотрит на меня.
— Наташ, мне придется уехать.
Где-то на подкорке оживают воспоминания, когда я слышала ту же самую фразу от бывшего мужа. Я не задавала вопросов, не давила вниманием. Я всегда и всё понимала.
Но теперь я хочу, чтобы и меня тоже понимали.
— Марк… Я не хочу тебя обидеть… И не хочу ни в чем подозревать. Но хочу, чтобы ты услышал меня с первого раза. Если это работа, то я не имею привычки лезть в то, что меня не касается. Если это твой образ жизни плейбоя и завидного холостяка, то и тут… — я запинаюсь на долю секунды, но упрямо продолжаю, — я не буду вмешиваться. Ты — взрослый человек и сам имеешь право решать, как тебе жить. Но…
Я поднимаю на него глаза и смотрю прямо в его.
