Но жить с ним я больше не буду. И видеть его не хочу. Кроме этого ничего от нее не удается добиться.
В квартире она осматривается. Восторга не проявляет. Только уголками губ улыбается Арсению, который не отстает от нее. Соскучился.
— Мам, а где мы все спать будем? — Егор задает вопрос, и мне приходится переключиться.
Диван в гостиной раскладывается. На нем я могу спать вместе с Арсением. В спальне полутороспальная кровать. На всех не хватит спальных мест.
— А вы теперь все со мной? — подтруниваю я над перебежчиками.
— Да, — отзываются и Соня, и Егор.
Меня охватывает какая-то неправильная радость от того, что я снова вместе со своими детьми.
Потом мы долго спорим, что нужно купить: надувную кровать или раскладывающееся кресло, которое можно поставить на кухне. Она в квартире большая. На семейном совете решаем остановиться на кресле, едем в мебельный магазин, выбираем, оплачиваю и заказываю грузовое такси.
Мы все так вымотались, что решили заказать роллы на ужин. Все почти, как прежде.
Дети ожили, смеются и дурачатся. Только без Макара.
На город спускается ночь. Я обустраиваюсь на ночевку на кухне. Соня и Арсений даже спать ложатся на диване. И вместе смотрят мультики. Не слишком она и взрослая — моя дочь.
Внезапно звонит мой сотовый. Надпись лаконична — ""Макар"". И дерет душу, как горчичник спину. Несмотря на всё, что случилось между нами за последнее время, я не желала зла ему. Не могла. Слишком долго любила. Но когда я забирала Соню от деда и бабушки, я поймала себя на мысли, что появись у меня такая возможность, я бы сбила мужа машиной.
Такие мысли страшные. И понимаешь, что сама себя не знаешь. Не знаешь, где та черта, за которую не перешагнешь. Я могу простить за себя. Наверное, могу. Хотя до конца в этом не уверена. Но за любого из моих детей я перегрызу глотку. И никто, и ничто меня не остановит. Поэтому на звонок Макара я не отвечаю. Боюсь, что следующей ступенью нашего падения станут драки. Но он не успокаивается. Приходит сообщение: ""Выйди"".
Игнорирую. Следом еще одно: ""Пожалуйста!"" Не выдерживаю. Сейчас мысли о показном примирении кажутся дикостью. Накидываю кофту и спускаюсь вниз. Уже темно. Макар стоит под фонарем. Подхожу ближе и офигеваю. Небритый. Дурно пахнущий. Одетый в чем-то испачканную майку и помятые брюки. С виноватыми, больными глазами. И запахом перегара. — Мне с Соней надо поговорить.
Прикрываю глаза. Нет сил смотреть на некогда родного человека.
