В одно касание

Потом я напишу песню об этом самом моменте: о невероятном чувстве связи, когда будто ничего больше не существует, кроме нас с Джейми.

В его лице читаются агония, изумление, мучение, и я чувствую, как он вырастает во мне.

Я вытягиваю руку и легонько царапаю ногтями его спину. Мой экстаз уже достиг пика, но я по-прежнему дрожу, по-прежнему наслаждаюсь его отзвуками, пока он продолжает засаживать мне.

– Кончаю, – говорит он густым голосом и делает еще один рывок бедрами, и я запоминаю этот момент, когда Джейми Штрайхер полностью отдался мне.

Он рычит и продолжает трахать меня так яростно, что у меня подпрыгивает грудь, но потом толчки становятся все реже, а его дыхание – тяжелее.

Все это настолько по-настоящему, настолько правильно, как никогда в жизни.

– Черт подери, Пиппа. – Его рот прижимается к моей шее, он вдыхает меня, а я медленно вожу пальцами по его груди, рукам, спине.

Он целует меня в щеку, и я парю в небесах.

Его губы находят мои, и мы улыбаемся, не отрываясь друг от друга.

Не могу поверить, что когда-то думала обойтись без этого.

ПРОШЛО ДВА ДНЯ ПОСЛЕ ТОГО, как Пиппа полностью перевернула мое сознание. И теперь я иду к ресторану, где мы договорились пообедать с Эрин.

– Мистер Штрайхер, – приветствует меня швейцар, открывая дверь, и я кивком отвечаю ему.

К моему невероятному удивлению, Эрин вполне охотно согласилась поговорить со мной. Нам повезло, что она оказалась в городе, а ее шоу пока что на паузе. Я забронировал стол в тихом и приличном месте с хорошей репутацией, так что нас никто не побеспокоит, даже если узнает.

Последнее, что мне сейчас надо, – наши всплывшие где-нибудь совместные фотографии и лишние слухи. Наши с Пиппой отношения еще только формируются, и я не хочу испортить все с самого начала.

Пиппа. Внутри меня все расслабляется от одной мысли о ней.

Моя милая пташка. Моя сильная, прекрасная, храбрая Пиппа, которая поет на сцене, даже когда страшно, и всегда возвращается на лед.

Теперь, когда я дорвался до нее, упустить это – просто не вариант. Я не хочу облажаться.

Хостес ведет меня к столу, и Эрин уже сидит за ним и печатает в телефоне. Ее лицо округлилось, волосы стали короче, но кожа сияет. У меня сжимается сердце. Я не люблю Эрин, но приятно увидеть старого друга, даже если ты подвел его.

А потом меня снова накрывает чувство вины.

Она вскидывает голову, а когда видит меня, ее лицо расплывается в огромной улыбке. Она встает, и мой взгляд падает на ее живот.

– О, привет! – Она вытягивает руки, и я обнимаю ее.