В одно касание

Звучит свисток, и Миллер роняет одного из наших ребят.

Он как будто даже не старается. Ему как будто наплевать на хоккей. Когда ему не плевать, его не остановить, и именно поэтому его, видимо, и держат в чертовой команде. Но та пламенная любовь, которую он испытывал к игре, погасла.

Наконец его удаляют с площадки, и весь стадион орет и свистит. Люди колотят кулаками в стекло, а он стряхивает перчатку, прежде чем показать им средний палец.

Я резко вдыхаю. Теперь я понял. Он вытворял ту же хрень, когда мы были подростками.

Его отец говорил ему какую-то гадость, и он выходил на лед расстроенным. Он бросается на игроков, распаляет фанатов и строит из себя злодея ради того, чтобы все увидели его таким, каким он видит себя. Этот парень себя ненавидит, а здесь просто нарывается, надеясь получить то, что, по собственному мнению, заслуживает.

Когда его двухминутный штраф заканчивается, он возвращается в игру, мгновенно хватает клюшку и сразу же направляется к моим воротам.

Он швыряет в меня шайбой – мне везет, и она стукается о штангу. Через минуту он уже бьет меня клюшкой.

Я вспыхиваю от раздражения, и кровь шумит у меня в ушах. Свисток звучит приглушенно, потому что толпа вокруг нас ревет и стучит в стекло.

– Какого черта? – вмешивается Оуэнс, кидаясь к Миллеру.

В глазах Миллера я читаю вызов. Воздух между нами трещит, искрится и гудит от напряжения.

– Что такое, Штрайхер?

– А ты, мать твою, не в духе? – Я хлопаю Оуэнса по плечу, чтобы он не вмешивался, и он отъезжает назад, наблюдая за нами.

Остальные игроки нарезают круги, смотрят и выжидают.

Драка, которую я учуял в воздухе, будет между мной и Миллером.

Мы дрались только однажды. Нам было по шестнадцать. Он явился на тренировку в паршивом настроении после разговора с отцом и исполнял все то же дерьмо, что и сегодня вечером.

– Что? – он с высокомерной, мерзкой и злой улыбкой скалится на меня. – Ударишь меня? Выползешь из своей башни из слоновой кости? Джейми Штрайхер, самый ответственный парень в мире!

Шум вокруг нас затухает, пока я смотрю на него, сжав зубы, а он продолжает меня подначивать.

– Давай, – выплевывает он с горящими глазами. – Я же заслуживаю, нет?

Все для него – одна большая шутка.

– Давай, – подстрекает он.

У меня кровь шумит в ушах. В НХЛ оба игрока должны согласиться на драку, в противном случае только подстрекатель получает штраф, а другой игрок – нет.