В одно касание

В палате мама весело болтает с медсестрами, смеется и улыбается. У нее здесь, на хрен, вечеринка. Она видит меня и вздыхает, закатывая глаза.

– О господи! – смотрит она на медсестер. – Кэндас, я же просила тебя не звонить ему! – Она морщится, когда видит мой синяк. – О, ну что это такое? Как прошла поездка?

Я смотрю на нее и не могу поверить своим глазам. Мой мозг затуманивают гнев и какая-то горькая обида.

– Мы можем остаться наедине? – прошу я медсестер, и они всей стайкой убегают.

Когда мы оказываемся вдвоем, мама начинает ерзать под моим взглядом.

– Милый, я в порядке…

– Не говори, что ты в порядке. – Меня сейчас стошнит. – Не говори, что все хорошо, что это ерунда и что тебе не нужна помощь.

Она удивленно смеется, но ничего веселого тут нет.

– Ты врезалась в полицейскую машину.

На какое-то время повисает тишина, и мы просто смотрим друг на друга. Во мне что-то сломалось, и когда я ищу свой бесконечный источник терпения, вместо него я натыкаюсь на чувство предательства и обиды.

Что-то должно меняться, и до этого момента это был я.

– Я переехал сюда ради тебя, – говорю я ей, но и себе тоже.

Она отмахивается от меня.

– Ты переехал, потому что скучал по Ванкуверу.

– Нет. – Я складываю руки на груди и чувствую, как сильно бьется мое сердце. – Я переехал сюда, потому что у тебя начались панические атаки и ты, очевидно, не могла справиться с этим сама.

Она моргает, как будто я ударил ее, но, хоть у меня и сжимается сердце от ее боли, она должна услышать правду. Слишком долго она от нее бегала.

– У тебя была паническая атака, и ты попала в аварию. Так что я перевез сюда всю свою жизнь, чтобы заботиться о тебе.

Она сжимает челюсти и смотрит в пол, как будто глядит в зеркало. Сказав правду, я будто развязал какой-то узел у себя в груди. Ее пальцы нащупывают браслет и начинают крутить бусинки.

– Сестра по телефону сказала, что ты не на лекарствах.

– Мне это не нужно, – бормочет мама. – Я пробовала. – Она говорит о коротком промежутке времени много лет назад, когда ее депрессия перешла в самую острую форму. – От них я совсем дурею.

– Это было пятнадцать лет назад, – резко говорю я. – Сейчас существуют новые препараты и новые исследования. Есть врачи, которые специализируются на тревожных расстройствах.