В одно касание

Есть миллион причин, почему мне не стоит делать того, что я задумал, но мне все равно. Как только мы выйдем за эту дверь, все вернется в норму. Мы оба понимаем, что это не по-настоящему.

– Хочешь действительно воткнуть кол в сердце этому кровопийце? – рычу я, наклоняясь к ней и касаясь губами ее уха. Она дрожит в моих руках.

Я дожидаюсь, пока она посмотрит на меня. Боже, какие у нее красивые глаза!

– Поцелуй меня, – говорю ей я.

– Он смотрит! – Я приподнимаю бровь, и мой взгляд останавливается на ее губах. Я знаю, какие они теплые и мягкие.

– Да, – выдыхает она, кивая, и я замечаю, что она тоже глазеет на мой рот. – Если смотрит, то мы обязаны!

– Ладно. Сейчас я тебя поцелую.

Я нежно опускаю руку ей на затылок и слегка притягиваю к себе.

На этот раз наш поцелуй другой. Менее жадный, менее лихорадочный, хотя я чувствую, что все те же эмоции рвутся из моей грудной клетки и почти заставляют накинуться на ее губы, но нет. Я хочу насладиться этим моментом, как смаковал те секунды, когда она сидела у меня на коленях: ведь больше такого никогда не повторится.

Я целую Пиппу так, будто все серьезно. Будто она – воздух, а я задыхаюсь. Ее кулачок сжимает мой воротник и привлекает меня ближе, а я покусываю ее нижнюю губу, прежде чем продолжить.

Я целую ее так, будто у нас в запасе вечность. Но я знаю, что это не так. Может, у нас еще есть секунд тридцать, если мне повезет.

Она вздыхает так, будто тоже думала об этом всю неделю. Все вокруг растворяется – люди, музыка, все, кроме ощущения ее губ на моих, ее прижатого ко мне тела, ее волос между моих пальцев. Она такая чертовски сладкая. Ее язык проскальзывает мне в рот, и у меня с члена уже капает в трусы. Я посасываю ее язык, и она стонет.

Я мог бы удовлетворить ее за секунду. Я бы делал это снова и снова, пока она не взмолит о пощаде.

– Пиппа, – шепчу я между поцелуями.

Она кивает, и ее губы снова ищут мои. Желание разливается в моей груди, топя под собой все остальное. Все плохое, что я видел или испытывал в жизни, испаряется в воздухе и обращается в ничто, будто ее поцелуй наполняет меня светом. Ее волосы – чистый шелк, и я выгибаю ее шею, чтобы она открылась еще сильнее, чтобы я проник глубже. Я должен проникнуть глубже. Я должен обладать ею целиком.

Я знаю, что это не по-настоящему, но это все равно чертовски прекрасно.