В огне аргентинского танго

И стараясь соблюдать режим особой тишины, они втроем прошли по коридору мимо гостиной на цыпочках, так же тихо обулись в прихожей и вышли из дома, затворив за собой двери.

– Это все так ужасно, – продолжая прижиматься к Глебу, запрокинула голову и посмотрела ему в лицо больными глазами Лиза. – И как неправильно жить в этом состоянии так долго.

– Тебе видней. Ты же психолог, – тихо отозвался Протасов, совсем близко заглядывая ей в глаза.

– Детский, – шепотом напомнила Лиза.

А он смотрел на ее распухшее от слез личико, оставшееся без какой-либо косметики, смытой слезами, как душем, на эти припухшие губки, на переполненные болью переживания глаза удивительного светло-зеленого оттенка и только сейчас осознал, кого и как он прижимает к своей груди, и вдруг почувствовал, что весна, пожалуй, не предупредив и намеком, наступила и в его жизни…

Он очень медленно стал наклонять свою голову к ней, давая возможность Лизе уклониться и сбежать… Она не сбежала – закрыла глаза и придвинулась ему навстречу.

Глеб поцеловал ее совсем легко – еле касаясь губами ее губ, все еще оставляя ей возможность отступить и передумать, но даже этого легкого нежного касания хватило, чтобы их обоих словно обожгло.

И где-то над ними зазвучала музыка. Еще тихо, еле различимо, но становясь все отчетливей и громче звучало в пространстве вступление к танго…

Лиза распахнула от неожиданности глаза и посмотрела на него, потрясенная силой накативших чувств, и Протасов застонал, окончательно пропадая в этом ее светло-зеленом омуте, прижал еще сильнее к себе и поцеловал по-настоящему – сильно, страстно, сходя с ума от этого поцелуя, сдаваясь – разрешая себе его!

Она звала его вперед, прижималась к нему, обнимала со всей силой и так отвечала на поцелуй, что на секунду у него мелькнула шальная, лихая от радости мысль, что от такого можно запросто сгореть! Совсем!

И годами сдерживаемое влечение этих двоих вырвалось, наконец освобожденное, на свободу и, сметая все на своем пути, шарахнуло по ним из всех имеющихся орудий!

Они целовались, словно с ума сошли: постанывая, обнимаясь, прижимаясь друг к другу, как можно сильнее, ближе, и пытаясь в каком-то беспамятстве срывать одежду друг с друга…

– Лиза… – шептал он, нежно взяв ее лицо в ладони и заглядывая в ее глаза.

– Глеб, господи, Глеб… – смотрела потрясенно она на него и пыталась сказать что-то.