В огне аргентинского танго

А Лиза, закончив «репортаж» с места событий, убрала телефон в карман и бодро заявила:

– Я очень люблю рыбу, особенно свежую!

Верочка пообещала как-то по-особому приготовить двух речных красавиц, мужчины попросили кофе и перекусить, и пока они перекусывали, а Лиза пила за компанию с ними вторую чашку кофе, она вытащила из Протасова обещание показать ей все свое хозяйство «вот прямо сейчас, как только допью».

– С чего предпочитаешь начать осмотр? – спросил он, когда они с Лизой вышли из дома.

– С бани, – твердо заявила она и пояснила: – Кирюха мне уши прожужжал, какая у тебя баня необыкновенная, и нахваливал страшно.

– Ну с бани, так с бани, – согласился Глеб и повел ее по дорожке через участок.

– Рассказывай, чем она такая уникальная, твоя баня, – потребовала Лиза.

– Автономностью, как и все у нас тут на хуторе есть, – сказал он.

– Сейчас покажу, – перебил он, распахивая перед ней дверь даже не бани, а, пожалуй, банного комплекса. – Прошу.

Большую часть научно-популярной лекции об устройстве этого современного банного комплекса Лиза запомнила смутно, ибо, как только они вошли, Глеб обнял ее, поднял, оторвав от пола, и поцеловал ну очень сексуально и многообещающе, а после посмотрел в глаза и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Волшебно, – прошептала Лиза.

– Ничего не болит после вчерашнего, я не перестарался?

– Даже если болело, ты только что провел серьезную анестезию и можно смело все начинать сначала.

– Я уже старенький, – усмехнулся он, – и такое «все», которое было ночью, могу и не потянуть вот так сразу.

– Проверим экспериментальным путем? – предложила язвительно Лизавета.

– Чуть позже, – пообещал Протасов, поставил ее на место, одернул на ней одежду и перешел на деловой тон: – Ну что ж, продолжим.

Он показал ей, как и обещал, все свое хозяйство, и Лиза была так поражена и удивлена, что постоянно восхищалась и задавала массу вопросов, и не уставала повторять, что он гений какой-то, и Протасов плавился от тепла и светлой радости, и от присутствия этой женщины рядом, и даже несколько красовался перед ней, демонстрируя свои достижения, и глубоко поражался себе, так неожиданно ожившему, почувствовавшему вновь вкус жизни.

В конюшнях Лиза «зависла».

– Боже! – восхитилась она, увидев Зорьку. – Какая она красавица!

– Не перехвалите, – пробурчал Витяй, тут же оказавшийся рядом, но не смог скрыть явного довольства и гордости, словно нахваливали его ребенка.