В огне аргентинского танго

Понятное дело, имела эта «автономная лодка» контакты с ближним и дальним миром. Раз в неделю та самая тетка, у которой когда-то Витяй спер полмешка овса и звали которую Степановна, приезжала из села с племянницей на древнем тарахтящем мотоцикле с коляской, и они помогали Верочке навести порядок в доме.

А главный инженер агрофирмы, в которую теперь входило село, прознав, кто Протасов по специальности и кем раньше работал, призывал его на помощь, когда что-то с оборудованием или механизмами не ладилось.

С особым уважением и всегда приезжая лично, чтобы пригласить. Глеб не отказывался, но и большой радости не выказывал. Ну а дальний мир, московский – друзья и родители Глеба, – приезжал сам.

«Экскурсию» они закончили в просторной комнате мансарды на третьем этаже, где из большого окна открывалась потрясающей красоты и широты панорама. Слава богу, этого помещения не коснулось поднадоевшее уже средневековье, и Глеб сделал из нее нечто вроде места для созерцания и расслабления: низкая восточного типа лежанка с кучей разнокалиберных подушек, два кресла-подушки у окна.

А в другой половине комнаты находились книжные стеллажи под потолок, пара кресел, небольшой круглый столик, кушетка и телевизор на стене.

Они почему-то оба долго молчали, смотрели в окно на поля и леса до горизонта. Лиза была потрясена всем, что увидела, и всем, что рассказал ей Глеб, и переживала странное ощущение: восхищение этим мужчиной, силой его таланта, и какую-то тяжелую грусть оттого, что он отрекается сам от себя.

А Протасов переживал удивление, близкое к потрясению, от понимания, что рассказал ей так много про себя и так много открыл того, что и в прошлой жизни, до смерти дочери, никому не открывал, и испытывал от этого некое опустошение и какой-то душевный дискомфорт.

И эти их мысли, переживания, непонятно каким вдруг образом создали некую взаимную неуютность и скованность, которые все ширились невидимым пузырем, почти осязаемо разъединяя их.

И Лиза, оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, повернулась и посмотрела на Протасова, а он посмотрел на нее – и все изменилось в один момент!

Они одновременно шагнули навстречу друг другу, и Глеб подхватил ее в объятия, оторвав от пола, а она обвила его руками и ногами, и, замерев на секунду, близко-близко заглянув друг другу в глаза, они соединили губы в поцелуе, в котором растопились и испарились все сложные и надуманные переживания и барьеры между ними.