В огне аргентинского танго

Кирилла за то, что привез ее сюда! Орал и выл страшно, смертельно, из живота, из измученной утробы!

«Папочка, не бойся за меня, это не страшно», – сказала ему дочка. И Глебу показалось, что она протянула откуда-то оттуда свою маленькую ручонку и нежно погладила его по голове.

Он упал на бок и зарыдал.

Он плакал страшно, как плачут сильные, волевые, крепкие духом настоящие мужики от совсем уж несправедливой, непоправимой Беды, неправедной Смерти и собственного бессилия перед лицом такой потери, и оттого, что не спасли, не уберегли…

Как плачут сильные мужчины…

Он надавливал пальцами на глаза, как бы стараясь удержать слезы, и рыдал, сотрясаясь всем телом, – рыдал, первый раз оплакивая своего ребенка!

…Он пришел в себя, когда почувствовал ударяющий в нос перенасыщенный острый запах прелой весенней земли, заглушающий все остальные запахи вокруг, ощутил, что изрядно замерз, и понял, что довольно давно лежит тут, не помня момента, как отключился.

Он попытался сесть, и это движение отдалось резкой болью во всем теле.

– Так, спокойно, – приказал себе Протасов и повторил попытку более продуманно и гораздо медленнее.

Упершись обеими руками в землю, он не спеша распрямился и сел. Огляделся вокруг и осознал, что провалялся довольно долго – время давно уже перевалило за полдень. Сколько же он тут валялся без памяти, в прострации?

Ладно, не до этого! Сейчас важнее встать, подвигаться и понять, в каком он физическом состоянии и что делать дальше.

В состоянии он был странном и фиговом – во-первых, болело все тело, буквально все, до корней волос на голове, но это, решил Глеб, потому, что он долго лежал на холодной земле, вот и затекло.

А вот во-вторых куда как неприятнее – он ощущал страшную слабость, такую, что даже ноги толком не держали и подкашивались.

– А вот это хреново, товарищ маузер, – сказал себе он.

Из леса надо выбираться. Оставаться тут никак нельзя. И не потому, что зверь какой набрести на него может, хотя и это вполне себе возможно, но он ушел, никого не предупредив, и они там с ума сойдут от беспокойства.

Могут и село поднять на поиски. Но и это можно пережить, и костерок развести, чтобы не замерзнуть ночью, и консервы у него именно на такой случай в рюкзачке имеются, и спички, и котелочек небольшой. Но Глеб не знал, станет ли ему лучше к утру, пройдет ли эта непонятная слабость или ровно наоборот.

Так что из леса надо выбираться.

– Ничего, – подбадривал он себя вслух.