В огне повенчанные

 – Мой командир трое суток глаз не смыкал. Пусть вздремнет чуток. Говорят, сон для здоровья, что масло коровье.

– А ты, сержант, шутник. Откуда родом-то? – Григорий протянул шоферу начатую пачку «Беломора»: – Кури. Московские, фабрики «Ява».

– Да я из-под Новосибирска. Служить же начал на Дальнем Востоке. А сейчас вот прибыли под Москву, на горячее дело.

– Да всего три дня назад, а уже делаю десятый рейс по госпиталям.

– Случайно, не из дивизии полковника Полосухина?

– Что, разве на лбу написано? – с подозрением спросил сержант, которому этот вопрос сразу не понравился.

Еще в поезде личный состав полков хасановской дивизии был строго предупрежден, что при разговоре с незнакомыми лицами следует держать язык за зубами.

– Насчет лба я тебе ничего не скажу, ну а если ты из нашей тридцать второй, хасановской, то мы с тобой однополчане.

– Из какого полка? – сразу оживился шофер, искоса метнув взгляд на лейтенанта.

– Я из разведроты дивизии.

– А кто у нас начальник штаба дивизии? Фамилию знаете? – Шофер снова как бы перечеркнул взглядом Казаринова: хотел убедиться – свой ли?

– Полковник Васильев.

Успокоился?

– Иначе нельзя, товарищ лейтенант. Сами же велите нам держать язык за зубами, а ушки на макушке.

– Молодец, ничего не скажешь.

Когда, обогнав колонну военных грузовиков, выехали с Якиманки и въехали на Каменный мост, у Григория защемило сердце. Еще недавно предзакатное солнце оранжево-золотистыми слитками полыхало на куполах Кремлевских соборов. А сейчас… На всем лежала печать маскировки…

– Кремль!.

. – У шофера при виде этой картины аж дух захватило. – Вон он какой!.. Когда сюда ехал – не разглядел.

– Что, первый раз видишь?

– А говоришь, уже дал десять рейсов с ранеными?

– Другой дорогой ездили, и все больше ночью. Что, и мимо Мавзолея поедем?

– Мимо Мавзолея нельзя, да и не по пути нам, поедем по Арбату. А после того как высадишь меня – по Бородинскому мосту прямо на Большую Дорогомиловскую.

– Эту улицу я знаю. Мне бы только на нее выбраться. – Шофер, чтобы не молчать, говорил, а сам время от времени все поглядывал на Кремль.

– Это тот самый Арбат, по которому Наполеон в Кремль входил? – никак не мог успокоиться шофер.

– Скажите мне, когда по нему поедем.

До Арбата ехали молча.

– Вот и Арбат, – вздохнул Григорий, махнув рукой перед собой.

Перед театром Вахтангова Григорий попросил шофера остановиться.

– Как твоя фамилия? – спросил Григорий, стоя на крыле машины. – Из какого полка?

– Я из медсанбата. Оладушкин моя фамилия.