В огне повенчанные

Ему было непонятно такое резкое изменение в поведении пленного: всего несколько минут назад он заявлял, что готов биться за Родину до последней капли крови, называл переводчика продажным немецким холуем – и вдруг… Готов показать место расположения командного пункта дивизии полковника Полосухина. И даже еще кое-что.

– Слово фельдмаршала германской армии.

– Я хочу, чтобы вы произнесли эти слова в присутствии ваших офицеров и солдат.

– Я даю вам слово фельдмаршала германской армии, что ваша жизнь будет сохранена, если вы сообщите то, что вам известно.

Но меня к тому же интересует не относящийся прямо к нашему главному разговору вопрос: что явилось причиной такой резкой перемены в вашем поведении?

Долго не мог ответить на этот вопрос пленный. Он стоял, низко опустив голову, стоял так до тех пор, пока зычный бас генерала Блюментрита не вывел его из этого состояния:

– Что же вы молчите? Вам задан вопрос.

– Я хочу жить… – еле слышно ответил Богров. – Я очень устал…

– От чего вы устали? – откуда-то издалека донесся до Богрова голос Блюментрита.

– От войны… От зверских холодов… В октябре я выходил из вяземского котла. Если бы вы только знали, что это такое – вяземский котел. Он снится мне по ночам. Если признаться честно, то я уже почти не верю, что мы выстоим. – Медленно подняв голову, Богров остановил усталый взгляд на погонах фельдмаршала. – Развяжите мне руки и дайте мне карандаш. Я сделаю то, что вы от меня ждете. К тому же вы дали слово фельдмаршала.

Командующий окинул взглядом вооруженных часовых, стоявших у дверей, и солдат охраны из комендантского взвода, не сводивших глаз с пленного.

– Ефрейтор, развяжите пленному руки! – распорядился фельдмаршал.

Освободившись от ремней, до боли стягивающих кисти его рук, Богров сразу почувствовал облегчение. Некоторое время он расслабленно махал опущенными как плети руками.

Когда Богров встал и подошел к карте, никто из присутствующих не заметил, что взгляд его скользнул по дверце сейфа, в замке которого висела связка ключей. В голове пленного забилась радостная и тревожная мысль: «Про незапертый сейф и про то, что в нем находится, они забыли… Все они ждут одного – моих отметок на карте о расположении командного пункта дивизии и огневых средств полка и минометных батарей… Ну что ж, я нарисую вам кое-что… Побои в штабе генерала Штумме еще не отбили мне память.

Я помню расположение полков нашей дивизии и командного пункта Полосухина. Но помню хорошо и болота, где нет ни одного нашего солдата.