И теперь, зная все детали, кто я такая, чтобы держать обиду? В том, что я люблю тебя, кроется только моя проблема и ничья больше."
"Меня оглушило обухом, похлеще тех ударов на ринге. Я перехватил Машу за подбородок и приподнял так, чтобы видеть ее поплывший от боли взгляд. Что же в твоей головке творилось, девочка?
—Ты не должна плакать ни сейчас, ни вообще. Прекрати. Это первое. Второе, что ты несешь? Я спишу все это на гормоны, потому что внутри тебя наш ребенок. Иначе я не могу описать сейчас ситуацию. Насчет твоей мамы: это было и прошло, она сделала свой выбор, я — свой.
Мы расстались, любовь закончилось. Боль долгое время оставалась со мной, но не из-за того, что мы расстались, а потому что вкупе со всем это принесло крутые изменения в моей жизни. Я получил пожизненный срок по собственной воле и сделал выводы лишь к сорока годам.
Маша прикрыла глаза и грустно улыбнулась, стараясь при этом отстраниться от меня. Но я не позволил, лишь сильнее удерживая ее в своей власти.
—Ты ведь понимаешь, почему она на самом деле тебя бросила, Саша.
Она болела, она ушла, чтобы не причинить тебе боль. Потому что видеть то, что видел мой папа, — это страшно, Саш. Это страшнее смерти, сильнее любого отчаяния и хуже самой страшной пытки. Если бы не это, ты был бы ей мужем, а меня не было в этом уравнении никогда. Мы бы не встретились. Тебе было бы суждено быть с ней.
Вот только была одна вещь…
История не знает сослагательного наклонения.
Я сейчас не дышал. Конечно, Америку мне Маша не открыла. В глубине души я все понял сразу, и ПРИНЯЛ это, как принимают горькую правду.
Выбор Нади навсегда остался ее выбором. Я бы не смог причинить подобную боль ей, приключись такое со мной. Потому что придерживался мнения «честность в отношениях главнее всего». Выбор сделали за меня. Что в первый раз, что во второй, что в третий. Что позже с Вахой. Все вокруг делали выбор за меня, будто бы я несмышленый ребенок, а не мужчина. Словно я не заслуживал право голоса, словно не человек вовсе. Это правильно? Это справедливо?
Желание уберечь — своего рода жертва, за нее воздастся.
Но я расценивал это как предательство, в глубине души осознавая мотивы. Она прекрасно отыграла свою роль тогда, и я поверил. Поверил той, которую любил. Поверил в лживые заверения.
Я бы боролся с ней до конца: иначе бы не представлял своё поведение. Я бы переворачивал мосты, двигал бы планеты и заставлял время течь в обратную сторону. Сделал бы все, но она решила иначе, распорядившись нами по-своему.
