В оковах Шейха

 Мой предшественник не мог остаться в стороне и позволить свершиться такому преступлению. Они спрятали тела из больничного морга, а когда пришло время, выбросились на парашютах в безопасное место, и вертолет должным образом разбился, его груз из мертвых обгорел до неузнаваемости, предполагаемый пилот и истинный наследник престола. В обломках была найдена одежда маленького ребенка, предположительно, шакалы сбежали с останками.

У Рашида по спине пробежали мурашки.

— Маленький ребенок, — повторил он. — Я.

Визирь кивнул.

— Ты. Новый эмир ничего не оставлял на волю случая. Но жизнь твоего отца обошлась дорого. Чтобы защитить жизни тех, кто спас его и его сына, он должен был поклясться, что никогда не вернется на Родину и будет жить как изгнанник с фальшивым именем. Ваши имена были изменены, ваши истории изменены, но, несмотря на это, как отец и сын, вы были бы слишком узнаваемы вместе, и поэтому, чтобы обезопасить вас, ему пришлось оставить тебя.

Руки Рашида сжались в кулаки.

— Я вырос один. Я вырос, думая, что мой отец мертв.

Визирь был непримирим.

— Ты вырос в безопасности. Если бы Малик заподозрил хотя бы один намек на твоё существование, он бы послал своих собак и выследил тебя.

Рашид изо всех сил пытался разобраться во всем этом.

— Но Малик умер же? Конечно, это было уже год назад. Почему тогда мой отец хранил молчание? Почему он тогда не выдвинулся, чтобы претендовать на трон, если он был еще жив?

Пожилой мужчина пожал плечами и поднял ладони к потолку.

— Потому что он дал торжественное обещание никогда не возвращаться, и он был человеком чести, человеком своего слова.

— Нет, это ничего не меняет. Он все равно мог бы мне сказать! Он мог бы найти меня. Почему мне должно было быть отказано в знании о том, что мой отец жив, из-за обещания, которое он дал кому-то другому много лет назад?

— Я знаю. — Визирь со вздохом выдохнул. — Рашид, мне жаль, что приходится говорить тебе это, но твой отец решил, что будет лучше, если ты никогда не узнаешь о своем наследии. Я разыскал его после смерти Малика.

 Я умолял его связаться с тобой, я умолял его позволить мне связаться с тобой, но он отказался. Он сказал, что так будет лучше, что ты никогда не узнаешь правды, что это не сможет ранить тебя больше, чем уже есть. Он заставил меня пообещать не связываться с тобой, пока он жив.

Рашид покачал головой, его челюсть была так плотно сжата, что ему пришлось бороться, чтобы выдавить слова.

— Поэтому вы с ним решили держать меня в неведении обо всем.