В оковах Шейха

 Была чертовски веская причина, по которой она не хотела идти сегодня на работу, и дело было не только в том, что она почти не спала. Без средств из наследства ее родителей ей было нечего одолжить Салли и Стиву, средства, на которые они рассчитывали, чтобы оплатить его медицинскую перевозку и лечение за границей. Ей действительно нужно было время, чтобы изучить любые другие способы сбора денег, прежде чем ей придется признаться в том, что обещанные средства не будут получены, не из этого конкретного источника.

— Ах, — сказала она с фальшивой яркостью, как будто только что вспомнила, — я хотела поговорить с тобой об этом.

Салли скрестила руки на груди, и Тора увидела, как ее ногти впились в ее руки.

— Черт. Я знала, что не должна была спрашивать тебя об этом. Я не думаю, что смогу сегодня услышать плохие новости.

— О, нет, — солгала Тора, изо всех сил стараясь улыбнуться. — Ничего подобного. Просто еще больше бумажной работы. Она пожала плечами. — Ты знаешь, как это бывает с такими вещами. Я действительно надеюсь, что это скоро разрешится.

Салли взглянула на часы.

— Что ж, извини, но мне придется оставить тебе еще несколько бумаг, если я собираюсь успеть на встречу. — Она полезла в свою сумку и вытащила папку, которую оставила на сиденье позади себя. — Мне действительно жаль оставлять тебя вот так, когда мы все еще не знаем всех деталей. Ты сможешь справиться со всем самостоятельно?

— Эй, со мной все будет в порядке. Если ты скоро исчезнешь в офшоре, — сказала она, стараясь оставаться позитивной и не желая останавливаться на том, насколько большим было это ""если"", когда она прямо сейчас не могла обеспечить средства, чтобы это произошло, — нам всем придется привыкнуть к тому, чтобы делать больше бумажной работы здесь дома.

Салли улыбнулась, поцеловала Тору в щеку и наклонилась, чтобы поднять свою сумку.

— Спасибо. — Она подогнула кончик пальца под крошечную ручку ребенка.  — Присмотри за этой маленькой куколкой, ладно?

— Конечно. А теперь проваливай и передай мою любовь Стиву.

Салли ушла к тому времени, когда секретарша вернулась со своим чаем со льдом, а Тора была уже наполовину выжита, когда дверь в офис открылась, и оттуда выглянул пожилой джентльмен с кустистыми бровями и копной седых волос.

— Ах, Джоан, — сказал он.