В оковах Шейха

— Тогда научи меня, — прорычал он, когда Тора села, чтобы покормить Атию. — Покажи мне, как держать ее, чтобы она не плакала.

Тора моргнула, глядя на него.

— Ты действительно это хочешь?

— Конечно, я хочу. Она моя сестра. Как, по-твоему, я себя чувствую, даже если не знаю, как ее держать?

И Тора согласилась. Малышка начала успокаиваться, ее глаза покраснели и опухли от слез. Она могла бы сказать ""нет"" сейчас, чтобы избавить Атию от дальнейших страданий, но это было бы несправедливо. Поэтому вместо этого она подождала, пока ребенок полностью успокоится, ее веки стали закрываться, когда она пила.

— Тогда сядь, и я передам ее тебе, и, может быть, она не заметит.

Никто из них на самом деле в это не верил, но Рашид сделал, как она предложила, и Тора осторожно передала ребенка. Атия мгновенно пришла в себя, ее глаза были широко открыты, кормление прекратилось, когда она поняла, что произошли изменения.

— Все в порядке, Атия, ты в безопасности, — напевала Тора, даже когда она пыталась показать ему, как лучше укачивать младенца, расслабляя и смягчая его руки.

Атия не была убеждена, и в конце концов они оба признали свое поражение, позволив Торе забрать ее обратно.

— Я не могу остаться, — сказал он. — Мне нужно идти.

Тора кивнула, немного покачивая ребенка на руках, когда Атия возобновила кормление, на этот раз держа глаза открытыми на предмет новых фокусов, умная малышка.

— Я знаю, — сказала она. — Будет легче, я обещаю, — и она не смогла сдержать улыбки, когда он уходил, потому что Рашид все же пытался.

* * *

Слова Торы не выходили у него из головы, когда он возвращался через дворец на совещание по внешней политике с тяжелым сердцем, усугубленным тем фактом, что с Атией, казалось, ничего не получалось, даже когда он этого хотел. Он пытался. Клянусь Богом, он пытался сделать все, что говорила ему Тора, расслабиться и в то же время крепко держать ее, чтобы она чувствовала себя в безопасности, мягко покачивать ее, не дергая, успокаивая.

В мире есть вещи, которые нельзя купить или исправить за деньги. Разве он этого не знал?  Не было никакой суммы денег, которую он мог бы бросить на то затруднительное положение, в котором оказался, и заставить его исчезнуть. Но, конечно, ее случай был другим. Почему она должна была уходить? Если бы она действительно заботилась об Атии и не хотела ее расстраивать, конечно, она могла бы согласиться остаться еще немного. Ей не нужно было спешить.