В оковах Шейха

 И, может быть, мой отец тоже. Я не знал об этом, пока не услышал, как ты поешь ее Атии в ту первую ночь в самолете.

Она замерла рядом с ним, ее сердце тянулось к нему. Она даже представить себе не могла, каково это, чувствовать боль, узнав, что твой родитель был жив все те годы, когда ты считал его мертвым. Предательство и боль были бы почти невыносимы.

— Твой отец, должно быть, очень любил тебя, — сказала она.

Он шмыгнул носом.

— Ты так это видишь, почему?

— Потому что он оставил тебе, Атию, — сказала она, пытаясь найти какой-то способ успокоить его боль.

 — Я читала, что ее имя означает дар. Я знаю, он оставил тебе вопросы без ответов, но он оставил тебе Атию, а также дар радости и любви, если ты только увидишь это. Должно быть, он любил тебя, раз доверил ее твоему попечению.

Он моргнул и протянул руку, чтобы коснуться кудрей Атии.

Она смотрела на его руку, увидела момент, когда мужчина соединился со спящим ребенком, увидела удивление на его лице в слабом свете лампы и почувствовала прилив радости.

 Маленькие шаги, подумала она, один маленький шаг за раз, но со временем, она знала, он научится любить Атию так, как должен.

Она поцеловала ребенка в головку и уложила ее обратно в колыбель.

— Пойдем, — сказала она Рашиду и повела его обратно в постель.

— Это странно, — сказал он, размышляя в темноте, пораженный ее мудростью. — Я чувствую, что знаю тебя, и все же я ничего о тебе не знаю.

Она пожала плечами в его объятиях.

— Рассказывать особо нечего. Я выросла в Сиднее и стала работником по уходу за детьми.

 А потом, как я уже говорила тебе раньше, когда моя подруга Салли и ее муж открыли бизнес, я присоединилась к ним. Действительно, конец истории.

— А как насчет семьи? Домашние животные? Любимый цвет?

— Оранжевый, — сказала она с улыбкой. — Никаких домашних животных. Я слишком часто бываю вдали от дома.

— Как умерли твои родители?

— Это была катастрофа планера, три года назад. Папа пилотировал, когда они столкнулись с другим планером и потеряли крыло.

 Они были слишком близко к земле, чтобы успеть выпрыгнуть с парашютом.

Он притянул ее к себе и прижался губами к ее лбу.

— Должно быть, было тяжело потерять их обоих вместе.

— Да, и бывают дни, когда это все еще тяжело. Но в целом со временем это становится легче. Мне посчастливилось иметь их обоих, пока мне не перевалило за двадцать. И я знаю, это звучит банально, но мне становится легче, зная, что они умерли, делая то, что оба любили.