– О
чем, Эйс? Что из этого ты предпочтешь обсудить в первую очередь? Потому что и то, и то
кажется мне довольно занимательным.
– Эй, все будет в порядке. Мы можем…
– В порядке? – спросил он, и звук который последовал дальше, был уродливым и
искаженным. Задушенный смех. – Каким образом все будет в порядке?
Я был готов объяснить сотни способов, идей и сценариев, которые проносились в
моей голове в течении того эпизода. Но когда он сделал два шага, возвращаясь ко мне, нос к
носу, а его глаза прищурились, я растерял все свои слова.
– Знаешь, что я ненавижу? – спросил он, и тот факт, что он не дожидался моего ответа,
давал мне понять, что он бросил это даже не в качестве вопроса, больше как фактическим
заявлением. – Я ненавижу то, что я единственный, кто разрушил твою жизнь.
– Дилан…
– Что? Даже не пытайся отрицать. Еще тогда, когда мы вышли из «Syn», твоя карьера
подвергалась удару за ударом. Твоя жизнь превратилась в цирк, который ты всегда говорил
мне, что ненавидишь больше всегго, а теперь еще и это.
Теперь все будут считать, что ты
спишь с сыном какой–то обдолбанной шлюхи, и тайно гадать, как далеко мои «чары»
распространяются…в постели, например? Кто знает, что Бренда будет рассказывать людям?
В каком–то смысле, тебе стоит остановиться и спросить себя самого, что ты делаешь вместе
со мной? Почему ты со мной? Едва ли кажется это стоит того для тебя, учитывая, где я
нахожусь.
Мне не нравились разговоры Дилана о себе и нас в таком ключе, но я мог сказать, что
эти слова были подпитаны досадой и неспособностью повлиять как–то на то, что только что
произошло.
Я проходил через такое множество раз, и лучшее, что я мог сделать для него –
позволить ему обдумать это так, как ему было нужно.
Однако это не остановило меня от того, чтобы потянуться за его локтем, теперь, когда
он был так близко для прикосновения, но Дилан покачал головой и выругался.
– Мне нужно немного пространства, – сказал он, отступая.
Я отпустил его и хотел умолять его не уходить. Но если он хотел, я не собирался
вставать у него на пути. Он развернулся и направился по коридору, его плечи теперь
осунулись, вероятно, под весом, который только что опустился на них, и перед тем, как он
исчез, он оглянулся на меня и сказал:
– Я буду наверху. Просто…подумай о том, что я сказал.
Когда Дилан исчез из виду, я знал, что тут не о чем думать.
